Проходим в гостиную, рассаживаемся на полу на ковре. Я открываю мамин бар, заполненный бутылками с ликером и коробками конфет.

— Кто-нибудь чего-нибудь хочет?

— Ничего себе запасы! — присвистывает Никитин. — А мама не спалит?

— Неа. Это ей родители учеников постоянно дарят, она не считает, сколько у нее чего.

Мы рассматриваем запасы и останавливаемся на миндальном ликере «Амаретто».

Я достаю хрустальные бокалы. Откупориваю бутылку.

— Только условие: нам придется выпить всю, чтобы не оставлять улики!

Едим чизбургеры и картошку фри, пьем ликер.

Вскоре Фиалкин надевает на голову мамину красную повязку, которую она носит дома, и берет в руки метелку для пыли. Он дурачится, называет себя служанкой Анжелой, сует метелку в лицо Никитину.

Маша макает картошку фри в ликер, пытается угостить Лену, уверяя, что это очень вкусно, но та в ужасе отстраняется и изображает рвоту.

Рысев находит под диваном старый советский тренажер — крутящийся диск. Садится на него с ногами. Одной рукой держит бокал, второй отталкивается от пола и вращается вокруг своей оси.

Пьет ликер в движении.

— Ого, так сильнее вшторивает! — доносит он до нас важное открытие.

— Дай попробую! — просит Никитин, и Рысев уступает ему диск.

Никитин отталкивается чересчур сильно, его бешено закручивает, он теряет равновесие, валится вперед и щедро обливает Лену ликером. Она вскакивает и визжит. Машет руками, как будто это поможет ликвидировать последствия аварии. Никитин бегает вокруг нее и извиняется, Маша берет со столика салфетки и подает ей.

— Никитин, я с тобой больше никуда не пойду! Мне аж под футболку залилось! — верещит Лена.

— И что мне теперь делать в таком виде?

— Давай поменяемся? Надень мою! — Никитин снимает толстовку. Под ней ничего нет.

Лена снимает испачканную толстовку, а следом и заляпанную футболку. Остается в одном лифчике. Берет толстовку Никитина, морщится и возвращает назад.

— От нее куревом несет!

— Давай я принесу тебе чистую футболку! — предлагаю я.

— Кхм-кхм, — вдруг раздается у двери.

Я подпрыгиваю, разворачиваюсь и с ужасом вижу в проеме… Маму.

Как она так тихо вошла? Будто из-под земли выросла!

Увидев ее, друзья застывают и хором говорят:

— Здрасте!

— М-мам? — жалобно блею я. — А ты чего так рано?

— В университете пожарная тревога, всех пораньше отпустили. — Она одаряет нас рекламной улыбкой. — Здравствуйте, здравствуйте. Рада увидеть наконец друзей Ярослава.

Дальше она окидывает взглядом голых по пояс Лену и Никитина, затем — Фиалкина. Он так и застыл с повязкой на голове, метелкой в одной руке и бокалом в другой.