Спасибо, — шепнул ему дед, подтащил скамейку и мы сели возле двери, из-за которой доносился голос Распутина.

— … звания «Личный аптекарь императора». Уже тогда аптеки Филатовых пользовались бешенной популярностью. В них можно было найти средство от любой болезни. Признаться честно, я тоже, бывало, пользовался их лекарственными средствами, когда не было нужного артефакта под рукой, — голос Распутина был еле слышен, поэтому нам с дедлми приходилось буквально вслушиваться в его слова.

— Дальше, что было?

— Дела в лечебницах шли всё хуже и хуже. Пациенты открытым текстом говорили, что лучше в аптеку сходить, чем в лечебницу. И дело не только в том, что эффективность лекарств выше, чем у артефактов, но и в их дешевизне. Артефакты стоят дорого: нужно заплатить охотникам за материалы из анобласти, затем заплатить артефактору за работу, а потом ещё и платить лекарю, который использует свою ману для лечения артефактом. Поэтому государственных субсидий нам хватало лишь на то, чтобы выживать. А в филатовских аптеках все средства стоили сущие копейки.

Распутин замолчал и главе тайной канцелярии вновь пришлось поторопить его. Откашлявшись, Распутин продолжил:

— Я знал, что, получив звание «Личного аптекаря империи» у Филатовых появятся ещё больше возможностей, и тогда мне придётся закрывать лечебницы и оставлять лекарей без работы. То есть оставлять свой собственный род без средств к существованию… Пришлось действовать."

"— А вот с этого места поподробнее, — послышался голос Демидова.

— Я понимал, что единственная возможность убрать аптекарей с пьедестала — это представить их в тёмном свете. Притом сделать это нужно при… — он запнулся.

— При мне? Ты это хотел сказать?

Мне был не знаком этот голос, но в нем чувствовалась сила и власть. Это однозначно был какой-то значимый человек. Может даже…

— Император! — охнув прошептал дед и прижал руку ко рту. — Сам император здесь.

Мы придвинулись ближе к двери, стараясь не упустить ни слова.

— Если это был бы обычный человек, то никто бы не обратил внимания…

— Поэтому ты решил рискнуть моим сыном⁈ — от громогласного голоса даже стены вздрогнули.

— Простите меня, Ваше величество! Умоляю, простите! Не губите. Я всего лишь хотел спасти свой род! — слезливо прокричал Распутин.

— Довольно! — прикрикнул император. — Роман Дмитриевич, оформите показания этого человека письменно и привезите мне. Я не могу больше выносить его. Боюсь, что сорвусь.

— Слушаюсь, Ваше величество, — это точно был Демидов.

Через пару секунд дверь резко открылась, и мы с дедом чудом не получили по лбу. Мимо нас пронёсся высокий статный мужчина в сопровождении телохранителя. Я сразу понял, что это и есть император.