Мне казалось, что киллер должен быть страшным, эдаким монстром.

– Ерунда. Ты давай меня не подведи, потише кричи, что он киллер, а то мне не поздоровится. Он же не знает, что я тебе все рассказала. Кстати, я очень рада, что он тебе понравился.

– Ты с ним уже спала?

– Конечно, и не один раз. Я с ним не только спала, я в него по-настоящему влюбилась.

– Правда?

– Правда. Он удивительный человек.

– Ну тогда давай, зови своего удивительного человека за стол, а то курица остывает.

Я натянула халатик, собрала волосы в пучок и подошла к зеркалу. Затем вернулась на кухню.

– Маринка, смотри, с этого бока опять седина полезла.

Маринка подошла поближе и стала рассматривать мою седую прядь.

– Пустяки. Я тебе краску купила. Седина всегда быстро лезет. Придется тебе теперь почаще краситься. Ты что, опять что-нибудь сильное пережила?

– Да нет.

– Не ври. Я же вижу, что ты опять что-то натворила. У тебя глаза врать не умеют.

Неожиданно на кухню зашел Пашка и встал в дверном проеме.

– Запахи!

– Пашка, ты за своей подругой следи. Она у тебя опять седеть начала, – улыбнулась Маринка.

– Да за ней разве уследишь! Она как заведенная носится.

Мы сели за стол и открыли бутылочку коньячка.

– За знакомство. – Маринка подняла бокал и слегка привстала. – Ну и самое главное, за то, что вы оба живы. Дай Бог, чтобы у вас все было в порядке.

Я надеюсь, что буду свидетельницей на вашей свадьбе.

Мы с Пашкой переглянулись, и он весело мне подмигнул:

– А почему бы и нет? Я думаю, что так оно и будет.

– Ты уверен? – переспросила я его.

– Вполне.

Мы выпили коньяк и принялись поглощать приготовленную Маринкой вкуснятину. Просидев за столом около двух часов, отправились по комнатам.

Как только закрылась дверь, я почувствовала напряженное дыхание Павла и бросилась на него со всей страстью и яростью, на которую только была способна.

– Я думал, что умру без тебя. Я так долго ждал, когда ты будешь рядом, – прошептал он мне на ухо.

– Зачем было столько ждать? Лучше бы ты поскорей меня вызволил, – улыбнулась я.

Волна накипевшей страсти подхватила нас, и мы предались сладкому блаженству. Пашка по-прежнему шептал мне что-то на ухо, но я даже не пыталась понять, о чем он говорит. Я знала только одно – он сейчас рядом, он мой, а это самое главное.

Для нас не существовало ничего постыдного, ничего недостижимого.

Мы просто любили и были счастливы. Пройдет время, и наступит момент, когда я буду без конца вспоминать эту сумасшедшую ночь, полную любви и нежности. Мне захочется окунуться в нее хотя бы одной клеточкой своего тела, но это, к сожалению, будет невозможно. Я постараюсь спрятать эти незабываемые мгновения как можно дальше и глубже, в самые потаенные уголки своей памяти, но они постоянно будут прорываться и напоминать о себе.