— На заводе Моргора распустили всех рабочих, пожгли документацию, а из оборудования, что смогли, то поломали.

— О как. Хорошо, что Кеша отсканировал всю техническую документацию. С ней нам производство будет легче восстановить.

— Серёжка, ты хочешь вернуть заводы Моргора к работе?

— Ты еще спрашиваешь. Конечно хочу. Нам тяжелая техника во как нужна. Расширим линейку производимой продукции. Так что, подключай Кешу. Пусть займется немедленно. И кадры, Анюта… кадры! Сегодня же сделай объявление через городскую газету, что увольнения не будет. Все рабочие места сохраним.

— Сделаю, Серёжка. Только уж не объявление… сейчас репортеру позвоню, скажу, чтоб сделали большую статью на первую полосу.

— Ты умница. Хвалю. Статья, конечно, лучше.

— Еще бы. И заголовок придумаем броский: «Правитель Кротовский встал на защиту уволенных рабочих».

— Ну… типа того.

До резиденции добрался к вечеру. Там меня уже поджидала и Анюта на рабочем месте, и Фридрих Гриф в приёмной с каким-то индифферентным молодым человеком. Когда я вошел, оба встали.

— Позвольте представить, правитель, — учтиво сказал Гриф, — Митрофан Мартынюк, племянник почившего Мартына.

— А прямых потомков у Мартына не осталось? — сходу задаю вопрос, одновременно жестом приглашая их в кабинет.

— Не осталось, — сообщает Гриф, — Сын Мартына был рядом с ним. Погибли оба. Теперь Митрофанушка ближайший наследник.

— Митрофанушка, значит… — усевшись в свое кресло, отстукиваю пальцами по столу короткий ритм, —…и с чем пожаловали, Митрофанушка?"

"Племянник Мартына на прямой вопрос сыграл лицом что-то неопределенное, набрал в лёгкие воздуха, будто собираясь что-то сказать, но затем шумно выдохнул, так и не сообщив ничего дельного.

Походу этот Митрофанушка на самом деле туповат. Вместо него на вопрос взялся отвечать Фридрих.

— Позвольте, граф, я лучше сформулирую.

— Валяйте.

— Как новый владетель мартынских земель, Митрофан Мартынюк признает полную капитуляцию и готов к репарациям в том числе и территориальным.

— Ага. В таком случае акт о капитуляции подпишем сейчас, а сами репарации обсудим в ближайшее время. Устроит вас такой вариант?

— Вполне, — согласился Гриф, Митрофанушка при этом остался безучастным, как будто ему вообще пофиг.

Мы с Грифом быстро составили документ. Митрофан подписал его, не читая. Причем подпись вывел с трудом и очень коряво. Как только они ушли, в кабинет заглянула Ева.

— Можно?

— Нужно. Как раз хотел тебе звонить.

— Кротовский, если тебя заботит мое разбитое сердце, то я как-нибудь переживу, — Ева передумала садиться на стул и присела на край стола, закинув ногу на ногу, слегка оголив крепкое бедро, — Догадывалась, что сделаешь предложение Маргуше.