Потому что — зачем? Для чего? Чтобы понять, что у Сардынова, богатого взрослого мальчика, имеется кучу тараканов в голове и тонкая душевная организация? Детская травма? Недолюбленный сынок?

— Зачем я буду вас…тебя о чем-то спрашивать? — Лера постаралась уйти от вопроса. — Особенно, когда ты пьяной. Предупреждение же было. И я так понимаю… Тебе не нравится на утро, то, что ты откровенен накануне.

Сардынов хмыкнул и резко перевернул Валерию на спину, отчего она испуганно ойкнула. Её глаза распахнулись, рот приоткрылся.

Мужские глаза жадно впились в её лицо. Смотрели, не моргая. И от этого взгляда, в котором сейчас не было ни холода, ни отчужденности, ни закрытости, а лишь чистейшая голодная похоть, Лере стало страшно. Так страшно, как не было страшно в первый раз. Как не было, когда она опускалась перед ним на колени в день знакомства.

В её душе поднялась непонятная буря, сотворенная инстинктами самосохранения. Теми самыми, что спали, когда она пару часов назад неслась по коридорам, желая прекратить избиение. Сейчас они проснулись.

И закричали. Гулко. Беззвучно.

Лера захотела отвести взгляд. Не смотреть в серый омут. И не смогла.

Сардынов словно её загипнотизировал.

Она видела, как подрагивают его ресницы. Видела, как испещрены морщинками уголки его глаз. Видела, как трепещут ноздри от его шумного дыхания.

— Не надо, — полустой сорвался с её губ произвольно.

Сардынов услышал и негромко засмеялся."

"Его смех резанул по нервам Леры сильнее всего того, что было ранее. Почему он смеется… И его интонация… Чертова интонация! Куда подевалась холодность и отчужденность? Куда ушел тот надменный «барин», что вместо знакомства предложил ему отсосать? Сейчас над ней нависал вполне нормальный мужчина, чуть подвыпивший и намеренный получить свою порцию секса. И этот нормальный мужчина не нравился Валерии ещё сильнее.

Потому что возникало ощущение «нормальности». Она — голая под ним. Он — голый над ней. И всё почти отлично…

Только душа воет белугой. Всеми правдами и неправдами противясь происходящему. Не позволяет «расслабиться и получить удовольствие». Не позволяет забыть кто она.

— Почему? — так же негромко отозвался Сардынов, когда перестал смеяться. Его губы искривились, но на этот раз не было усмешки. — Я хочу.

Его дальнейшие действия не разошлись со словами. Он уверенно — на правах хозяина! — раздвинул её бедра и оказался между ними.

И всё это время он не отрывал взгляда от её лица. Наблюдал. Впитывал. Ловил каждый оттенок её эмоций.

Лера, не в состоянии более видеть его лица, закрыла глаза.

— Открой.

Черт! Черт…черт…

Пришлось подчиниться. Лера не понимала, что с ней происходит. Откуда взялась паника? Если разобраться, Сардынов ни разу не сделал ей больно. Наоборот.