Но потом…

когда Влад начал облизывать мою киску губами, так нежно, трепетно, доводя меня до края…

“Вот, дорогуша! Они облажались! Но признали свою вину, постарались все исправить, а ты…” — продолжает внутренний гадкий голос, — “а ты ломаешься, вместо того чтобы продолжать получать удовольствие! К тому же, Лика, эти парни своё дело сделали! Ты уже не девственница. Значит от Хрюнина они тебя спасли! Пользуйся!”

Я понимаю, что в какой-то степени этот миленький бес во мне прав. Но мне тяжело оттаять сразу.

Я же девочка? Я капризная!

Поэтому дую губы, откидываюсь на спину, глядя в потолок.

Роман поправляет локон, зацепившийся за мой нос, я резко дергаю головой.

— Ладно, — он поднимает руки, — сдаюсь, иду за полдником.

Молчу. Не буду ничего есть из их рук! Мало ли, вдруг, подмешали возбудитель? Вдруг, я после этой еды сама на них накинусь?

Роман выходит, Влад тоже встает. Но вместо того, чтобы выйти снимает со стены гитару. Гитара не из дешевых. Это я успеваю заметить. Не то, чтобы я разбиралась. Но у Кати был один из ухажеров, музыкант, Герман. Он пытался научить нас играть. У бабули получалось, она могла петь романсы аккомпанируя себе сама.

А вот я какая-то криворучка оказалась, и пальчики было жалко. После гитары на них были мозоли… Герман любил рассказывать о разных инструментах, и цены на гитары узнала, да и объяснил бабулин ухажёр, что именно влияет на стоимость.

Влад перебирает струны, настраивает, чуть подкручивая колки, потом наигрывает какую-то сложную красивую мелодию. Что-то явно испанское. Я слышала, точно, но вот название не вспомнила. А дальше… Дальше Влад поёт песню на английском. Я её не знаю, но она очень красивая, и явно о любви.

Ну, слово “Love” знает, наверное даже тот, кто в принципе не знает английский. Мне нравится голос Влада – низких, бархатистый, до глубины души пробирает. Да и песня красивая.

Но я стараюсь не подать вида, что таю от его пения. Сворачиваюсь в клубочек, отворачиваясь от сладкоголосого трубадура Влада. Пусть помучается. Меня одной песенкой не проймешь!

Он поёт еще, и еще… потом откладывает гитару, и я чувствую приближение его горячего тела. Дергаюсь.

— Не бойся, малышка. Тише… Я просто…

— Просто изнасилуешь меня снова?

— Нет, глупенькая.

Просто… хочу попросить прощения. Хочу узнать, как ты. Болит? Может… поедем к доктору?

Поедем? С одной стороны заманчиво, я могла бы сбежать. С другой… Доктор ближайший в городе, до города надо ехать, и как я потом попаду к бабуле?

— Все нормально. Не сахарная. Не меня первую вот так…

— Прости, если бы я знал.

— Ты знал! Ты не поверил!

— Да, не поверил, я… Прости, малышка…

Он поворачивает моё лицо, и я тону в его поцелуе. Сладком, нежном, томном.