Другое дело, если вы сомневаетесь в моей компетентности, но я дам вам координаты людей, у которых вы сможете навести обо мне справки. Но без ложной скромности, я хорош! В конце концов, дослужился до подполковника в тридцать шесть лет.

– Да? Молодец, – улыбнулась мама Галя, и ее некрасивое лицо совершенно преобразилось.

– Я понимаю, вам неинтересно обо мне знать, – хмыкнул Зиганшин, – кем я стал, раз вы не помните, кем я был раньше. Просто привожу свое звание как свидетельство того, что я не полный дурак.

Галина Ивановна нахмурилась и внимательно вгляделась в его лицо:

– Нет, не помню. Вот если бы вы мне сказали, куда вас ранило, а еще лучше показали рубец…

Убедившись, что на них никто не смотрит, Мстислав Юрьевич передвинул стул так, чтобы оказаться лицом к стене, и оттянул ворот футболки, открывая свой рубец на правой стороне груди.

Когда-то шрам был плотным и багровым, но потом побелел, истончился, и Зиганшин редко о нем вспоминал."

"– А, ну конечно! – торжествующе вскричала Галина Ивановна, и Мстислав Юрьевич поспешно привел себя в порядок. – Господи, солдатик! Конечно, я тебя помню! У тебя осколок застрял в двух миллиметрах от сосудистого пучка, а такое везение редко случается. Не иначе, как Бог свою руку подставил в последнюю секунду. Даже в наносекунду, наверное. Еще чуть-чуть, и тебе бы перебило подключичную артерию, и все. Остался бы на месте лежать. А второе чудо, что осколок все же не проткнул тебе сосуд во время транспортировки и на операции за счет вторичного смещения. Санитары – молодцы, да и я тоже молодец иногда бываю.

– Ничего себе, – поежился Зиганшин, – а я думал, ранение неопасное, раз не в живот. Я ж даже сознания не терял.

– Тогда к чему весь этот пафос насчет спасенной жизни? – засмеялась мама Галя.

– Ну не моей конкретно. Какая разница, все мы там были.

Они посидели немного в тишине.

– Слушай, а ты же все письма писал своей девушке, если я ничего не путаю? – наконец сказала Галина Ивановна.

– Не путаете.

– Ну да, целыми днями писал, еще бумагу у меня выпрашивал. Как, дождалась она тебя?

Мстислав Юрьевич покачал головой:

– Она уже вышла замуж, когда я вернулся.

– Вот зараза!

– Знаете, там такой жених нарисовался, что я не сержусь. Владимир Иваницкий, может, слышали?

Галина Ивановна присвистнула.

– Так твоя бывшая девушка – мадам Иваницкая? Красавица из красавиц… Хочу сказать, губа у тебя не дура.

– Ну а то, – улыбнулся Зиганшин.

Договорившись быть на связи и сразу сообщать друг другу обо всех новостях насчет Ярослава, они попрощались, и Мстислав Юрьевич поехал забирать мать и племянников из Мариинского театра.

В честь начала учебного года мама решила порадовать детей и устроить им праздничные выходные.