Зиганшин честно рассказал о Галине Ивановне и признался, что хочет только одного – точно знать, что они не упекли за решетку невиновного человека.

– Точнее не бывает! – фыркнул Леша.

– Вот именно поэтому, – буркнул Мстислав Юрьевич, взял бланк поручения и отправился в следственный изолятор.

Он давно не бывал в этом тоскливом и безнадежном месте и уже подзабыл процедуру, но, слава богу, деловые знакомства имел везде, поэтому через час с небольшим уже сидел в допросной и ждал, когда приведут Ярослава Михайловского.

Только когда парень вошел, Мстислав Юрьевич с неудовольствием вспомнил, что ничего не купил ему, ни сигарет, ни еды.

Оказавшись в допросной, Ярослав стал нервно расхаживать из угла в угол:

– Нет, это бред! Полный бред! – повторял он. – Откуда взяли, что я убийца? Ингу Валерьевну я очень уважал, зачем мне ее убивать? Бред, бред и бред!

Зиганшин сидел молча и ждал, пока молодой человек выпустит пар. В камере ты все время на виду, не пошумишь, а тут можно немного облегчить душу.

– Послушайте, Ярослав, успокойтесь и сядьте, – наконец сказал он, – ну или ходите, только постарайтесь слушать и понимать, что я говорю. Я вам не враг.

– Да? Неужели? Но вы тоже думаете, что я убил Ингу Валерьевну?

Ярослав схватил себя за волосы и сильно потянул. Наверное, этот жест если не успокаивал его, то приводил в чувство.

– Я ничего не думаю. Пришел из-за Галины Ивановны, которая беспокоится о вас. И вот она-то не верит в вашу виновность.

– Правда?"

"Зиганшин кивнул и сказал, что Ярослав может быть уверен – Галина Ивановна думает и заботится о нем и сообщит родителям в Прагу.

– Наверное, уже сообщила, и они летят сюда. В общем, Ярослав, держитесь и знайте, что для вашей защиты будет сделано все возможное.

– Интересно, кому-то что-то померещилось, а я теперь должен защищаться, – фыркнул Михайловский, – родителей беспокоить! Мой отец, между прочим, старый человек, и ему совершенно ни к чему все эти потрясения! Не понимаю, почему наша жизнь должна переворачиваться вверх дном из-за чьих-то больных фантазий!

– Ярослав, улики против вас достаточно серьезны, – сказал Зиганшин мягко, – еще раз прошу поверить, что я вам не враг. Поскольку я очень обязан Галине Ивановне, то ради нее пойду на многое, чтобы облегчить вашу участь, и если не смогу помочь, то уж точно не сделаю вам хуже. Расскажите мне правду.

– Правда в том, что я не понимаю, откуда взялся этот бред! Я, приличный человек, вдруг сижу среди каких-то быдланов!

– Тише, тише, – осадил его Зиганшин, – быдланов вы еще не видели. Вы сидите в самой безопасной камере во всем изоляторе. Допускаю, что там не с кем поговорить о высоком, но вас не покалечили и не изнасиловали. Поверьте, это большое преимущество.