Но! Друг найдет успокоение, только когда будет наказан настоящий убийца. Значит, надо иметь стопроцентную убежденность, что Человек дождя не кто иной, как Михайловский. Вот и все. Конфликт исчерпан.

«Вот пошел я в отпуск отдыхать, а хлопот больше, чем по службе», – весело думал он, насыпая детям утренние хлопья в молоко.

Сам тоже поел, думая, что надо прекращать лениться и научиться варить нормальную кашу на завтрак.

Потом Зиганшин отвез детей и Льва Абрамовича в школу, подбросил Фриду до райцентра и поехал в город, взяв с деда страшную клятву, что он сам не повезет детей на школьном автобусе домой, а дождется его возвращения.

Фрида заступала на сутки, так что сегодня о ней можно было не волноваться.

Зиганшин думал, что вчерашняя шаль – вершина безвкусицы, но сегодняшняя куртка далеко ее превзошла. Нашитых как попало разномастных лоскутков уже было довольно, чтобы вызвать ужас в любом здравомыслящем человеке, но создатели на этом не остановились, а украсили свое творение вязаными вставками с норвежским узором и пришили к карманам какие-то таинственные древние амулеты.

«Бедная девочка, – ухмылялся он про себя, – представляю, как ее гнобили в школе, если она с детства так одевалась. Я бы уж точно… И зубы не оставил бы без внимания… А уж имя-то какое! Ого-го! Сам бог велел! У меня тоже имечко не подарок, но удавалось скрываться за псевдонимом «Митька», а ей куда деваться? Фридка… Фридка-Фригидка!»

Тут Зиганшин внезапно почувствовал, что мысль скользит куда-то не туда, и энергично потряс головой.

Выйдя из машины, Фрида словно забрала с собой его хорошее настроение. Остаток пути он ехал и злился, что из-за одной сволочи они все теперь должны бояться, прятаться и менять свои планы.

И непонятно, сколько это еще будет продолжаться. Хорошо, если Реутов попадется на какой-нибудь краже и сядет, а если нет? Если он так и будет жить рядом, выглядывая любую брешь в их обороне, чтобы нанести удар?

Несмотря на некоторую вольность в обращении с законодательством, Зиганшин обладал развитым чувством справедливости и в юности даже мечтал о том, чтобы стать судьей. Но сейчас он, как ни напрягал мысль, не мог найти правильного решения, так, чтобы, с одной стороны, не ущемить права Реутова, и с другой – позволить нормальным людям жить нормальной жизнью, не оглядываясь на каждый шорох.

Он настроился на долгую перебранку с Лешей, на пространные объяснения, почему никак нельзя удовлетворить его просьбу, но Кныш наслаждался своим новым статусом грозы серийных убийц и без всяких разговоров выписал Мстиславу Юрьевичу отдельное поручение на допрос Михайловского.

– Он в глухую несознанку ушел, – предупредил Леша, – так что ты сейчас тупо время потеряешь. Подожди результаты экспертизы, тогда и дожмем его. Никуда не денется.