«Такое дело, что надо забыть все прошлые недоразумения, – решительно и сухо говорила она, – сейчас Полина – это безусловный приоритет, и все силы надо сосредоточить на ее поисках, а уж отношения будем после выяснять, когда она найдется!»

Зырянов мялся, и Оксана усилила нажим: «Я любила тебя, Гена! Любила по-настоящему, и не оскорбляй мое чувство, отказываясь от помощи!»

Она соврала, что отец работает в прокуратуре («не последний человек» – сказала туманно, зная, что Зырянов не станет расспрашивать и уточнять), и почти каждый день звонила, рассказывала небылицы, как папа всех строит и спрашивает результаты, но зацепок пока нет.

Потом поехала к нему домой, хотела сварить обед и прибраться, но обнаружила, что проклятая Галька и тут ее опередила. Пришлось осторожно распустить слух, что Галя – любовница Зырянова, и, может быть, надо ее спросить, почему его жена пропала?

Оксана хотела заявить на Галю в милицию, но не знала, как это сделать, не привлекая к себе лишнего внимания, и решила не рисковать.

К счастью, Галя сама отошла от Гены, наверное, чтобы остановить разрастающийся поток сплетен.

Оксана, наоборот, подождала, пока новость об исчезновении Полины остынет, и тогда уж стала наказывать Зырянова тесной дружбой.

Она прекрасно видела, что неприятна ему и сама по себе, и своей беспардонностью, но это только подстегивало и раззадоривало ее решимость.

«Не хотел любви, получай так!» – злорадно думала она, изображая преданную женщину, которая, утратив всякую надежду, светлое чувство любви трансформировала в не менее светлое бескорыстное служение своему кумиру.

Тут уж надо быть невероятной сволочью, чтобы послать такую женщину подальше, и Зырянов терпел.

Потом он женился на Машеньке, настолько глупой и недалекой женщине, что Оксана не смогла даже возненавидеть ее по-настоящему. Что она украла? Материнство? Но у Черных не было шишки чадолюбия.

Ей нравилось ощущать свою власть над Зыряновыми, нравилось знать, что Гена ненавидит ее, но терпит, потому что иначе придется не только признать себя негодяем, но и объясняться с Машенькой, искренне считающей Оксану доброй, мужественной и самоотверженной женщиной, которой просто немного не повезло.

Нравилось взвинчивать Машенькин невроз, наедине с ней то и дело упоминая, какая Полина была независимая, самостоятельная и бесхозяйственная, не чета нынешней Гениной жене. И что она, Оксана, никогда не верила в Генину причастность к ее исчезновению, и понадобилось все ее красноречие, чтобы убедить папу, не последнего человека в прокуратуре, в том, что Машенькин муж ни в чем не виноват и копать в этом направлении – только тратить силы зря.