Наконец Лена Стожко обнаружила, что может опираться только на хулигана по кличке Урюк, с которым на тот момент состояла в интимных отношениях, и опора эта становится все более шаткой. Нет, Урюк любил ее, как прежде, но друзья его попали под обаяние Ани, и бедный гопник, вынужденный выбирать между дружбой и любовью, оказался в затруднительном положении.

Если бы в педагогическом коллективе нашелся хоть один волевой и неравнодушный человек, а учительницы меньше благоговели перед директором универмага, трагедии удалось бы избежать. Но взрослыми в этой истории владело странное равнодушие.

Накануне Нового года девочки решили преподать Ане урок, чтобы она раз и навсегда уяснила, кто здесь главный, и подстерегли ее во дворе за школой."

"Место это пустынное, жилые дома стоят в отдалении и перпендикулярно школе, так что никто ничего не увидит из окон, и прохожие бывают редко. Сколько раз девочки здесь курили и пили вино, и никто ни разу их не заметил.

Света с Леной выбрали трех самых преданных своих подруг и, подкараулив Аню на пути из магазина, заманили во двор, якобы поговорить.

Разговор быстро перешел в избиение.

Девочки повалили Аню на землю, хорошенько попинали ногами, плюнули на нее и разошлись, уверенные, что она встанет, отряхнется и пойдет домой. Но вечером Аню нашли мертвой.

Было бы очень большой дерзостью предполагать, что в восьмидесятом году Каинова ошиблась. Вина девочек подтверждалась судебно-медицинской экспертизой, и все они, кроме Светы, дали признательные показания, между которыми расхождений оказалось ровно столько, чтобы принять их за правду.

Каинова помнила, что передавала дело в суд без всяких внутренних сомнений, испытывая только глубокое сочувствие к погибшей Ане и жалость к малолетним дурам, так ужасно начавшим свой жизненный путь.

Мстислав Юрьевич записал данные, по которым можно поднять дело из архива суда, и, горячо поблагодарив за информацию, простился с собеседниками. Прощаясь, он дал им свои карточки и сказал, что всегда рад будет помочь, хотя по опыту знал, что такие люди редко о чем-то просят.

Привыкнув быть руководителем, Зиганшин немного растерялся, когда на него свалилось столько работы. Он уже забыл, каково это – все делать самому.

Нужно возвращаться в архив ГУВД, трясти дела «потеряшек», не будучи уверенным, что связь пропавших с медициной – это действительно поисковый признак, а не его дурацкая фантазия. Пока еще не доказано, что в сарае Реутова обнаружено тело именно Тани Верховской, а Зиганшин просто выдает желаемое за действительное.

Потом тащиться в архив суда, выпрашивать дело Ани Лисовец, выписывать данные малолетних преступниц и как-то устанавливать, где они обретаются сейчас.

При этом нельзя забывать ниточку Верховской.