Как живой остался - не знаю, без защиты же, только шлем. Был. Он и спас. Очнулся - в фургоне уже, связанный. И ты рядом, без сознания. Потом мне еще раз по башке дали и вырубили. Второй раз пришел в себя, уже не показывал, что в сознании. Они разговаривали, я слушал. И услышал, что тебя заказли. Пока что похитить. А потом уже как пойдет. Они ждали заказчика в этом доме. Не знаю, зачем так далеко надо было везти, почему нельзя в Москве было...

- А... Зачем... Похитили?

Ну, Кошка, у тебя и вопросы... Вит только плечами пожал. Они не сказали, зачем. И имени заказчика не назвали.

И непонятно было, что дальше собирались делать. Явно не убийцы, по крайней мере, не профессионалы. Его потому что не убили, в живых оставили. А он так удачно прикидывался без сознания, что даже не трогали. Просто в сарае свалили рядом с домом. И в следующий раз Вит увидел одного из похитителей, здоровенного молодого парня с лицом настолько тупым и бессмысленным, что становилось понятно: ни о каких разговорах речи не пойдет, странно, что он вообще помнит, как слова звучат, уже в дверях сарая. Когда тот пришел за ним, чтоб Вит помог вытащить из дома и закопать труп его напарника. И это как раз из тех воспоминаний, которые не захочешь хранить в памяти. И рассказывать нежным кошкам.

Трогает кошка лапкой луну в окошке,

Звезды на небе ловит, легко мурлыча.

Путник, остановись, погляди немножко,

Как собирает кошка свою добычу.

Только глаза сверкают под облаками,

Узкий зрачок пунктиром следит упрямо,

Как высоко звезда в небесах мигает,

Свет отражает потусторонний самый.

Небо лишь улыбается благосклонно,

Видя двойное звездное отраженье,

Кошке на крыше весело и свободно,

И никаких проблем, никаких сомнений.

Кошка, изящно выгнувшись, тихо прыгнет,

И, замурлыкав, носом в ладонь уткнется.

И на тебя из глаз ее звезды сыплют,

Небо даря все сразу, луну и солнце.

М. Зайцева.

Вит, посчитав, что объяснил все, что на данный момент необходимо, просто отвернулся и задумчиво прикусил травинку. Он еще основного не сказал Кошке. И не знал, как начать. Так, чтоб не напугать окончательно обессилевшую девушку.

Она ему доверилась, шла, трогательно держась за хлястик рюкзака... И теперь сложно, очень сложно было сказать, что он, на самом деле, не особо разбирается в ориентировании на местности.

И в походы не ходил. Только марш-броски в армии. Но там-то совсем другое. Там бежишь себе и бежишь, от заданной точки до заката, как часто шутят те, кто в армии не был. Те, кто был, не смеются. Потому что не видят, где тут шутка.

Там было проще. И всегда рядом тот, кто знает, куда. А сейчас Вит был именно на месте того, кто знает.

И не знал. И вел свой маленький отряд, состоящий из одного человека, нежной испуганной кошечки, совершенно наобум.