Я, с Бусей за пазухой, за ним. Шли мы медленно, потому что ноги мои болели сильно, и теперь, днем, видя, куда ступаю, я делала это горяздо соторожней, чем ночью.

Тропинки никакой не было, сплошной сухой подлесок, по которому довольно сложно было идти. Особенно в легких салатовых конверсах.

Пока шли, меня стали одолевать вопросы, которые вчера, от шока, в голову и не приходили.

Куда мы идем? Вернее, не так: Витя знает, куда мы идем?

Как он оказался в этом домике?

Где мы вообще? Он знает?

Где его сотовый? Или, может, сотовый любого из бандитов?

Гонится ли за нами кто-то?

Почему мы идем так быстро?

Почему не можем остановиться и дождаться помощи?

Вопросов было огромное количество, все они сумбурные и вроде бы важные, но я не стала их задавать по ходу движения, потому что все силы уходили на то, чтоб сдержать крики боли от каждого шага.

Да, мне по-прежнему было больно, но я терпела. Смотрела на спину своего спасителя, вертела в голове все вопросы, что задам ему, и молчала.

Мы прошли так примерно полчаса, после чего я начала запинаться сильнее обычного, и мы сделали привал.

Витя сел, передал мне воду, которой осталось совсем немного.

И посмотрел на меня с ожиданием. Он тоже чувствовал мое нетерпение, мое волнение.

И был готов утолить и то и другое.

И я намеревалась воспользоваться этим по полной программе.

Пока у нас есть время.

Виктор, которого Виктором звал только отец, когда в детстве приглашал получать втык за очередные проделки, мама же звала Витенькой, а друзья уже давно обходились энергичным и коротким Вит, смотрел на самую странную женщину, которую когда -либо встречал за всю свою жизнь, и не знал, с чего начать.

Потому что понимал, вопросы сейчас начнутся из разряда: кто это такие? И что им от нее надо?

И уже только потом: как он сам здесь оказался? И куда они идут?

И если на второй блок вопросов он ответить мог, то вот на первый.

..

Кошка смотрела на него своими уставшими, но очень внимательными глазами, привычно погружая в некое блаженно-дурное состояние, совершенно не нужное сейчас. Ни в этой ситуации, ни в какой-либо еще.

Но Вит, прекрасно понимая происходящее, остановить ничего не мог. Смотрел на хрупкую маленькую девушку перед собой, и видел только ее нежную кожу, ее мягкие, несмотря на недостаток влаги губы, ее светлые, пушистые даже после суток в плену и ночного хождения по лесу волосы.

И взгляд не мог отвести. А она не замечала. Как всегда. Все как всегда. Ровно с того момента, как увидел ее впервые.

Она и не помнила, наверно.

Совершенно точно не помнила.

Она тогда ему показалась такой... Не от мира сего. Прошла мимо него, задумчивая, красивая до боли. Его прямо сразу и убило. Прямо в сердце.

Двинулся следом, непонятно зачем, на автомате, забыв, что на нем защитные очки и комбез строительный.