Вот что угодно пусть происходит. А я буду сидеть и блаженно жмуриться. Сосед оглядел меня критически, а потом рухнул рядом, сохраняя недовольное выражение на лице. Типа, дурацкая задержка. Но я-то видела, что он очень даже рад остановке. Потому что на секунду лицо его отразило ровно то же блаженство, что и у меня. Только я не скрывала. А он скрывал. Дурной мальчишка. Выпендрежник.

Витя порылся в рюкзаке, достал бутылку с водой. Передал мне, предупредив опять:

- Не торопись. И два глотка.

В этот раз я была послушна. За все время нашего короткого похода в глубь темного леса, я не увидела ни одного ручья, ни одного озера, речки или еще чего-то, откуда мы могли бы взять воды.

Горло еще помнило страдания от обезвоживания, поэтому я старалась быть аккуратной. Витя экономно отпил, покатал воду во рту и медленно проглотил.

- Мы много прошли? - спросила я, соеврешенно не ориентируясь во тьме.

- Нет. Но дальше не пойдем. Вряд ли они будут искать нас по темноте.

- Хорошо. А мы куда выйдем в итоге?

- Кать, давай спать. Я устал чего-то, блин.

Он больше ничего не сказал, сполз по стволу прямо на землю и закрыл глаза. Я поняла, что он, как и я, держался из последних сил, и не стала больше ничего спрашивать.

Просто легла рядом, аккуратно умостив прикорнувшую Бусю сбоку, и обняла его, легко-легко, чтоб не потревожить, мало ли, вдруг ему больно где-то, помимо головы.

И уснула. И даже мыслей и вопросов в голове у меня не возникало. И леса темного, мрачного я не опасалась. Странное спокойствие и полное доверие к своему спутнику. И это было удивительным, учитывая наши отношения. Недоотношения. Это показалось бы удивительным. Но не в тот момент.

Утром я проснулась, крепко прижатая к теплому телу соседа.

Шевелиться категорически не хотелось, тело болело , кажется, сразу везде, особенно ноги и горло. Я лежала, прислушиваясь к дыханию Вити, мерному, спокойному, и чувствовала себя, несмотря на болезненное состояние, практически хорошо. Комфортно и безопасно.

За ночь наша одежда слегка отсырела, но холода не было, все же лето на дворе.

Я лежала, не шевелясь, и смотрела в спокойное красивое лицо соседа. Во сне он казался совсем ребенком. Немного нахмуренный, ссадины на скуле, губы твердо сжаты. Захотелось провести пальцем, разгладить морщинку между бровей, коснуться царапины возле нижней губы.

Щетина придавала соседу суровость и в то же время какую-то беззащитность. Его хотелось обнимать. Целовать. Держать. И никому не отдавать.

Я знала, что, стоит ему открыть глаза, и мы опять будем кусаться, не сможем по-другому, поэтому хотела еще немного потянуть это краткое время нашего перемирия. Трогательный момент единения.

Я не хотела сейчас сходу начинать ломать голову над ситуацией, в которую я влипла по неизвестной причине, и каким боком здесь Витя.