Караулы там стояли, как догадываюсь, из местных жителей, которые отнеслись к этой обязанности без должного старания.

Моих драгунов заметили, когда те уже выходили из реки, мокрые по грудь, держа над головой фузеи с примкнутыми штыками и подсумки. Услышав там крики, я приказываю горнисту трубить атаку. Вроде бы спящий лагерь мигом просыпается и начинает шумно двигаться к валам и стрелять в ту сторону. Грохочут наши пушки, нацеленные днем на ворота. Пусть полковник Брант угадает, где у нас главный удар, а где отвлекающий. Он ведь предполагал, что все будет по-честному, что мы действительно будем осаждать по всем правилам осадной науки, и полковник со своим гарнизоном покажет нам, как надо держать оборону, пока не подоспеет помощь.

А тут такая подляна! Судя по шумам в городе, четвертый батальон уже дерется на его улицах. Стрельба с валов ослабевает. Видимо, солдат перебрасывают внутрь города.

— Второй сигнал атаки! — командую я горнисту.

Теперь уже первые три батальона идут в атаку всерьез. По заготовленным мосткам перебираются через ров и карабкаются на валы. Вспышки выстрелов из шведских пушек и мушкетов высвечивают моих драгунов, которые предпочитают орудовать штыками.

На валах перестают стрелять, звуки боя удаляются вглубь города. Рижские ворота распахиваются, падает подъемный мост.

Я на коне въезжаю в Вольмар. Жаль, что конь не белый, но, уверен, если об этом эпизоде Северной войны когда-нибудь снимут фильм, главный герой въедет именно на таком. В городе еще стреляют, но все реже и реже. На брусчатой мостовой лежат трупы шведских солдат и мужчин не в форме, наверное, ополченцев. Кирпичные двух-трехэтажные дома по обе стороны улицы кажутся в темноте черными.

Судя по крикам и плачу, в них уже орудуют драгуны. До утра город в их полном распоряжении. Я ничего не увижу в темноте. На центральной площади лютеранская кирха из темного, наверное, красного кирпича. Колокольня и пристройки к ней выкрашены в белый цвет. Крыша черепичная и более темная, скорее-всего, коричневая. Колокольня с башенкой наверху. Башенка была выше валов, поэтому днем разглядел, что зеленого цвета. Наверное, крыта позеленевшими от времени медными листами.

— Напомни утром, чтобы забрали с колокольни не только колокола, но и ободрали медные листы с башенки, — говорю я адъютанту.

— Так точно, господин полковник! — рявкает поручик Поленов, который никак не запомнит, что я не глухой.

Медь и бронза — стратегические металлы. Командирам полков приказано забирать их, включая колокола, в первую очередь и сразу отсылать в Псков, откуда повезут в Тулу на оружейные заводы, где перельют в пушки.

— Займись пленными и выставь караулы, чтобы никто не сбежал, — приказываю я подполковнику Магнусу фон Неттельгорсту.