После чего развелся с женой и купил за сто баксов мызу у границы с Эстонией. Может быть, его пример помог и мне выбрать правильный жизненный путь. По Пскову мы погуляли часа два, дожидаясь автобус, следующий в его палестины. За это время я успел пройтись вдоль стен кремля. Тогда такие стены были мне в диковинку. Не меньше удивил мужик лет сорока, не алкаш, одет прилично, который унес две пустые бутылки из-под пива, оставленные нами возле скамейки в скверике.

— Скобарь! — презрительно произнес мой однокурсник.

Он знал местных хорошо, потому что много лет служил в летной части рядом с Псковом.

На раздолбанном «пазике» мы поехали в приграничную зону. Поскольку у меня не было разрешения на нахождение там, вышли до пограничного поста и пошагали в обход его по лесной дороге. По пути миновали мызу, которая казалась заброшенной. Дом был из почерневшего от времени дерева, двухэтажный, с высокими острыми башенками. Строивший его явно обожал готику.

— Там живут две бабки, дочери человека, которому принадлежала вся земля в этой округе. Землю забрали, его шлепнули, а дочерей не тронули. Вот так и живут с тех пор вдвоем на подножном корме, потому что не работали в колхозе, пенсии не получают.

"

"От этой мызы до мызы моего однокурсника было безлюдных километра три. Дальше километрах в двух жил фотограф-любитель, который тоже не хотел работать и не только в колхозе, а еще через полтора километра — дед, когда-то батрачивший на отца бабок и сумевший дезертировать из армий четырех стран: русской царской, эстонской, немецкой и советской. В первых трех случаях остался безнаказанным, но в последнем, видимо, выдрал у удачи все волосы — и несколько лет провел там, где семь гудков, и все на работу.

Вокруг мыз были луга с высокой травой, на которых паслись олени и кабаны. Местное население разводить скот не хотело. Говорили, что некуда сдавать молоко, но дело, скорее всего, в том, что собирать бутылки легче. Жили бедненько, но беззаботненько.

В самом начале восемнадцатого века за пределами кирпичных псковских городских стен с высокими острыми башнями не было даже слобод. Их снесли в позапрошлом году, когда готовясь к нападению шведов. Враг оказался коварным — не счел нужным нападать. За что шведов возненавидели еще больше.

Побывать в городе я не успел. Мы пришли к нему в конце дня и на следующее утро, двенадцатого июля, двинулись дальше, но уже не в одиночку, а в составе Большого полка, как сейчас называли армию, под командованием генерал-фельдмаршала Шереметева. Он был первым обладателем такого чина в русской армии. Получил вместе с орденом Святого Андрея Первозванного за прошлогоднюю победу над шведами. Также он был первым и пока единственным в Московии командором Мальтийского ордена.

Шереметеву пятьдесят лет.