Они находились на каждом из пяти этажей мужского общежития.

— Опа, Донской! — улыбнувшись, воскликнул парень.

Дорогу из душевой мне перегородил Румянцев, мой одноклассник, который намеревался у меня что-то спросить, но я его перебил:

— Для тебя, господин Донской, Дмитрий Иванович, — серьёзным тоном сказал я, глядя ему прямо в глаза, — Отошёл, быстро!

Неприятный тип, который постоянно подкалывал Дмитрия. В интернате не приветствовалось формальное общение, чтобы сгладить разницу между аристократами и обычными одарёнными. Но иногда бывали исключения, некоторые аристократы наотрез отказывались подчиняться неформальным правилам.

Румянцев был обычным, ничего не представляющим из себя одарённым. Его успехи на магическом поприще, тоже особо не выделялись на фоне остальных, посредственный ученик стихии ветра. Зато, этот прохвост во всю пользовался добротой Дмитрия, чтобы набрать немного рейтинга среди остальных, таких же как он. Я же решил слегка отомстить ему за Дмитрия и наказать за длинный язык, пусть знает своё место.

— Ты чего? — изменился в лице Румянцев и убрался с прохода.

Отвечать я ему не стал, слишком много чести. Пусть теперь гадает, что с ним будет дальше. Главное, что наш разговор видели остальные ребята, которые присутствовали в данный момент в раздевалке. Сегодня им будет о чём поговорить.

По дороге я заскочил к Толе, но того уже не было в комнате. Жаль, видимо мне придётся завтракать в одиночестве. Вечно он в каких-то своих делах, то целыми днями штудирует книги по алхимии в библиотеке, то пропадает в лаборатории, испытывая новые формулы.

Уверен, если бы все были такими же трудолюбивыми как Шустерман, то человечество давно уже раскрыло тайны образования пробоев в этом мире.

Перед завтраком, я решил наведаться в главный корпус. Мне требовалось забрать у секретаря Константина Львовича обходной лист со списком предметов и преподавателей, которым я должен сдать предметы.

— А, Донской, придется подождать. — раздался ехидный женский голос, как только я показался на пороге приёмной.

Вчера эта дама, бальзаковского возраста разговаривала со мной совсем по другому. Видимо узнав, что я на грани отчисления, решила больше не церемониться? Или хочет выслужиться перед директором, украв у меня время?

— Как долго? — я посмотрел на часы.

Кокетничать с ней я не собирался. Одного взгляда хватило, чтобы оценить эту даму по достоинству. Крашеные волосы, тонна яркой косметики на лице и дешевые украшения из камней, похожих на пластмассу. Жизнь хорошенько потаскала эту женщину, это сразу видно. Не знаю, как она получила эту работу, да и не хочу знать. Но это предел её возможностей и она об этом, скорее всего уже знает.

— Ну не знаю, может час, а может и два. Приходи позже.