Только я могу такое сокровище с одного взгляда рассмотреть, – после этих бахвальных слов Шибу повернулся ко мне. – Ты заходи, милочка, не обращай внимания на разных тут умников да женоненавистников. Это у них клиническое и лечению не поддается.

Я неуверенно, все еще сомневаясь, сделала шаг вперед. Легко ему сказать, не обращай внимания, когда вокруг тебя стоят четыре громадины, у которых плечо шире моего бедра, и недоверчиво, с высокомерием тебя разглядывают. Вот детины здоровые.

Скользнув глазами по их форме, я поняла, что третий орш явно доктор. Нашивки на рукавах его форменной куртки были белыми, да и вид больно умный и какой-то снисходительный, так смотрят только врачи.

Переведя взгляд на четвертого, я сглотнула. Хлопать глазами как-то разом расхотелось. Он был огромен даже на фоне остальных мужчин своей расы. Сильные мускулистые руки сложены на груди. Недовольное лицо поражало до мурашек на спине. Иссиня-черные волосы были коротко острижены на военный манер. Из-под густых темных бровей сверкали стального цвета радужки глаз. Он буквально испепелял меня взором. Жутко. На фоне черноты «белков» эти зрачки походили на зеркала. На очень жуткие зеркала. Поймав на себе мой взгляд, он криво усмехнулся тонкими бледными губами, чуть скалясь клыками, повернул голову на бок, демонстрируя огромный ожог на всю левую сторону лица.

Боги, где только можно было такой получить? Это же сколько боли.

Шрамы многочисленными полосами искажали скулу и часть щеки, деформировали уголок глаза и мочку уха. Он словно ждал от меня какой-то, известной только ему, реакции. И я приветливо, насколько могла в данной ситуации, улыбнулась. Ну не кривиться же мне. Все-таки мужчина не виноват, что его изуродовало, и выказывать свое пренебрежение или, еще хуже, брезгливость, это как-то не неправильно. Тем более, абсолютно черная куртка могла принадлежать только безопаснику, а значит, это от него теперь зависит, примут меня в команду корабля или нет.

Хотя… Я еще помнила об обещании сакали устроить плачь перед капитаном. Как-то сразу представила рыдающего Кирроси Шибу, утирающего слезки своим плащиком. Улыбка из сдержанной превратилась в широкую на все лицо.

– Шибу, а она у тебя как, вменяемая? – с сомнением глянул на меня врач. – Не блаженная, случаем?

Моя улыбка тут же погасла. Поджав губы я исподлобья глянула на того, кто посмел меня оскорбить и обозвать «блаженной».

– Ну, дар Орш Соод, вот подпишем контракт, осмотришь ее и скажешь мне, братец, потом вменяемая она или нет, – пропел Шибу.

– Кир, она женщина, какой контракт? Какой из женщины инженер? – вновь начал гнуть свою линию женоненавистник штурман Маэр.

– Маэр, суй свой длинный нос в свои карты, и вообще, лапушка, какое тебе дело до моих инженеров.