— Забудь, — произносит он, — просто от тебя это достаточно неожиданно.

— Я случайно, — пытаюсь оправдаться я, — я растерялась.

— Я же сказал — забудь, — темный взгляд впивается в мое лицо, — можешь повторить, если захочешь.

— Если тебе не нравится, то я не стану.

— Мне многое нравится. Скорее тебе из этого многое не понравится. Сделай мне лучше еще кофе, — он отпускает меня, скользнув ладонью по моему бедру напоследок, и отходит. Я с сожалением чувствую, как я теряю возможность его обнимать дальше. Мир сразу становится каким-то холодным и пустым, и появляются подозрительно откровенные мысли, что я могла бы быть и смелее — у меня был шанс. Надо было трогать другие части тела. Которые ниже.

Камиль так резко переводит тему на кофе… Мне кажется, что он решил выбрать другую тактику — дать мне шанс постепенно привыкнуть к нему. И даже начать желать большего, потому что когда я спрыгиваю со столешницы на немного ватные ноги, я чувствую в очередной раз отчетливый, горький привкус разочарования на языке, от того, что Камиль умеет так хорошо держать себя в руках.

Эпизод 48

Ледяной ветер забирается мне под халатик, пока я стою у двери дома Камиля и всматриваюсь в темноту впереди. В руке тлеет сигарета, которую я стащила. На языке противный привкус от дыма, но почему-то только он может меня успокоить.

Я редко курила, очень. Просто, может быть, один плохой случай психологически привязал меня к этому сигаретному ритуалу? Камилю я сказала, что пробовала давно.

На самом деле я пробовала не просто так — в прошлом году Ляля упала, разбив себе висок, и попав с сотрясением в больницу, а я чуть не умерла от страха, думая почему-то, что потеряю сестру, что ее отберут… Потому что именно я приехала в больницу, а не отец. Я долго объясняла врачу и полиции, отчего так случилось, умоляя не сообщать в опеку.

После я стрельнула у одного из пациентов сигарету и выкурила ее почти что залпом — настолько меня трясло.

Я длинно выдыхаю дым, задрав голову вверх. Напряжение после телефонного разговора с отцом, постепенно покидает меня. Я сказала очень много плохих вещей, из-за которых мои и так прохладные отношения с папой наверняка испортятся совсем. Да и плевать уже. В конце концов, я уже выросла, а так и не ощутила — каково это, когда о тебе заботятся. На моих плечах была только бесконечная ответственность. С самого детства. Еще мне не хватало стоить в угоду отцу из себя хорошую дочь. Я и так уже заменила Ляле маму и папу, пока он заливал бесконечное горе алкоголем.

“Не придешь спать домой — можешь вообще не возвращаться”.

— Пф, — вырывается у меня, и я щелчком отправляю сигарету в мокрые кусты, — отлично. Чувствую себя использованным презервативом.

Продрогнув окончательно, я возвращаюсь в теплый дом.