Но Турцию и Черногорию Лариска отмела сразу, равно как и Крым — они-де с подлецом Генкой были там не раз, все будет напоминать о нем, тогда Вера решила, что они поедут на юг Италии.

В турагентстве предложили неделю в отеле неподалеку от Неаполя. Дороговато нынче, конечно, но зато можно поездить по окрестностям, посмотреть на красоты, а не только на пляже неделю валяться. Вера все организовала, заставила Ларку пробежаться по магазинам и купить новый купальник и еще разные мелочи.

И вот, когда она собралась уже укладывать вещи, позвонила Лариска и…

Как только Вера услышала ее голос, так сразу поняла, что ничего хорошего из разговора не получится.

Лариска радостно прощебетала, что очень, очень извиняется, но поехать с Верой она никак, ну просто никак не может, потому что…

— С Генкой помирились? — вздохнула Вера, услышав Ларискин голос, она так примерно и полагала.

— Ты не представляешь! — захлебывалась Лариска. — Он позвонил, я три раза сбрасывала его номер, потом послала ему сообщение, чтобы он оставил меня в покое, ушел из моей жизни, наконец, что я уезжаю, чтобы забыть его навсегда!

«Дура, говорила же я ей, чтобы не вступала с ним ни в какие контакты!»

— Он приехал и ломился в дверь, так что соседка… ну ты знаешь, такая, волосы у нее всегда мелким бесом завиты… так вот, она выскочила и орала, что вызовет полицию… в общем, пришлось открыть. Верка, он полз на коленях за мной от самой двери! Он сказал, что не уйдет, пока я его не прощу! Он плакал и говорил, что его жизнь без меня напоминает море, полное медуз и каракатиц! Он обещал, что выбросится из окна — прыгнет прямо сейчас!

«Господи, взрослая же баба… — в тоске думала Вера, отставив трубку от уха, — двадцать девять лет скоро, ну неужели она совсем не соображает, что несет…»

И только было она хотела прервать Ларискин восторженный лепет и спросить прямо, что ей-то теперь делать, как на том конце послышались возня и голос Ларискиной матери:

— Дай мне, сейчас я ей все скажу! Ты слушаешь меня, Вера?

— Да-а, здравствуйте, Эльвира Петровна! — пробормотала Вера, ей совершенно не хотелось вступать в беседу с Ларкиной мамашей — она многословна, может заболтать насмерть, а сейчас у Веры совсем не то настроение.

— Вот слушай, слушай! — заговорила Эльвира. — Очень давно хотела тебя спросить — что ты все вертишься вокруг Ларисы, что ты не даешь ей жить?

— Я? — оторопела от неожиданности Вера. — Эльвира Петровна, что вы такое говорите?

— Я знаю, что говорю! — перебила ее Ларкина мамаша.