Оставим в стороне годы царствования Иосифа Виссарионовича, когда одна половина населения сидела в лагерях, вторая ее стерегла, а потом они менялись местами. Но в правление Никиты Сергеевича и Леонида Ильича ни СИЗО, ни тюрьмы, ни колонии не пустовали. Криминальный мир существовал всегда, грабежи, убийства и преступления на сексуальной почве совершались регулярно, просто о них не оповещали население. Подобная тактика замалчивания имела как положительную, так и отрицательную сторону. Люди искренне считали, что в СССР практически искоренены преступления, встречаются лишь отдельные выродки, способные спереть чужой кошелек или ограбить квартиру.

Жители как малых, так и больших городов чувствовали себя в безопасности. В Москве, например, во времена моего детства никто не запирал двери подъездов. Да что там подъезды! Очень часто и двери в квартиры стояли чуть ли не нараспашку. Собственно, кого было опасаться? Соседей? Так они свои люди, которых все знали как облупленных. Но, с другой стороны, никто из наших родителей и не подозревал о том, что вернувшийся с Севера Ваня, сын тети Мани, вовсе не шахтер, работавший по найму в суровых условиях, а недавно освобожденный педофил. Тетя Маня крепко держала язык за зубами, а Ваня через какое-то время вновь совершал преступление.

– Давайте сходим к вашей подруге и поговорим с ней! – в очередной раз предложила я.

Зинаида Семеновна покачала головой.

– Это невозможно.

– Почему? – удивилась я.

Старушка нахмурилась:"

"– Она умерла, тело пока находится в НИИ Склифосовского. Понимаете, как вышло… Галина Львовна из восемнадцатой квартиры пошла к Липе сахару одолжить, долго звонила в дверь, потом испугалась, позвала участкового… нашли ее в постели… Липа в последнее время сильно сдала, она моложе меня, физически крепкая, легко по лестнице пешком бегала, но вот с памятью плохо стало…

Олимпиада Борисовна пошла к врачу, а тот огорошил ее заявлением о начинающейся болезни Альцгеймера.

Несчастная прибежала к соседке и заплакала:

– Зина, что мне делать?

– Сходи к другому врачу, – посоветовала Зинаида Семеновна. – Твой медик неправильный! Разве можно человека подобным диагнозом пугать?

– Нет, он замечательный специалист, – рыдала Липа, – очень деликатный.

Прописал мне лекарство, сказал, что оно замедлит процесс моего превращения в безмозглую курицу, но насовсем течение болезни не остановить. Зина, я же одинокая, что со мной будет, если я лишусь разума? Окажусь в психушке, в бесплатном отделении, голодная… Нет, лучше умереть!

Зинаида Семеновна не нашла слов, чтобы утешить соседку. Как назло, ей вспомнилась старая пословица: «Семейная баба живет, как собака, а умирает, как человек, одинокая баба живет, как человек, а умирает, как собака».