— Ишь, ты посмотри на нее! Злится! Угрожает!

Что?

Я обернулась и остолбенела: глаза у девочки светились желтым. По щекам катились слезы, губы дрожали, костяшки пальцев, сжимающих яблоко, побелели.

Что я знаю об этом мире? Пока ничего. Но я точно знаю, как выглядит голодный испуганный ребенок.

Я вдруг обратила внимание на то, какая девочка худенькая под всеми этими лохмотьями. У нее были темные волосы, свалявшиеся от грязи. Личико было бледным.

Она была бы похожа на обычного ребенка, если бы не желтые светящиеся глаза, похожие на совиные.

Эта малышка  — одна из них? Неблагая?

Горло перехватило, но страх быстро уступил место сочувствию и жалости.

Этот торговец избил бы ее, если бы я не вмешалась! И никто бы его не остановил. Понимание этого придало мне сил.

— Привет, — опасливо поздоровалась я и присела я перед ней на корточки, пачкая подол платья в грязи. — Как тебя зовут? Ты взяла у этого человека деньги, да? Если вернешь, я куплю тебе яблок.

Девочка посмотрела на меня исподлобья желтыми хищными глазами и покрепче сжала губы. И стиснула яблоко. Отступила на шаг.

Я подавила вздох.

Конечно, так она и поверила незнакомой и непонятной тетеньке. Уверена, торговец далеко не первый из тех, кто попытался ее ударить. Как тут поверишь взрослым?

Вокруг нас уже успела собраться небольшая толпа, а я все ждала ответа.

— Ласточка!  — подлетела ко мне няня Урсула.  — А ну отойди, да она ж тебя сейчас…"

"Желтые совиные глаза девочки прищурились, она бросила взгляд мне за плечо. Присела от испуга и вся как будто сжалась. Сейчас убежит ведь  — и ищи ее потом.

— Тихо!  — своим лучшим властным тоном сказала я.

Такой тон со временем вырабатывается у каждого, кто часто имеет дело с детьми, а я всю жизнь работала воспитателем. Удивительно, но со взрослыми он тоже иногда срабатывал.

Вот и няня Урсула тоже послушалась. Повисла тишина.

— Какое красивое яблоко,  — сменила тактику я, улыбаясь девочке.  — Вкусное? Как думаешь, стоит мне купить таких же?

Девочка прищурилась. Глаза у нее в самом деле были совиными: желтыми, с большими круглыми зрачками и без белков. В остальном она была похожа на обычного ребенка, разве только закуталась во множество слоев лохмотьев и стала похожа на холмик. Ну и тонкие черты лица делали ее неуловимо похожей на птичку.

Она уставилась мне на грудь и, проследив за ее взглядом, я поняла, что девочка разглядывает брошь, приколотую к платью Ивари: изящную, с эмалевыми цветами.

— Нравится?  — спросила я.  — Хочешь посмотреть поближе?

Несколько секунд девочка молчала, а потом отрывисто кивнула, глядя на меня исподлобья. Я протянула ей брошь, аккуратно отколов от тонкой шифоновой ткани.

Девочка, переложив яблоко в одну руку, второй взяла брошь так аккуратно и старательно, как будто та была хрустальной.