Некоторые из местных торговцев с радостью берут себе этих тварей в рабы, – Вера всё болтала и болтала, а Катрин уже давно потеряла нить беседы.

В воздухе летали пыль и гарь, но ещё пахло чем-то жареным и сладким. После всего, что с ней произошло, Катрин ощущала дикий голод, рот её наполнялся слюной, а желудок болезненно сводило. Но прежде она хотела выяснить все обстоятельства произошедшего.

– Откуда ты знала, что сегодня его найдут? А если бы он успел убить меня?! – голос Катрин наливался злобой и обидой.

– Навела справки. Однажды ты поймёшь, что все мои действия обдуманы и рассчитаны.

И если ты пораскинешь мозгами, то поймешь, что другого выхода не было. Мы бы не справились с ним, да я и пробовать бы не стала. У любого действия есть последствия, он получит по заслугам, если уже не получил. А у нас есть самые необходимые ингредиенты. Остальное мы найдём у обычных торговцев и соберём в лесу и на полях. Вставай, нам пора идти.

Спутницы сидели на широкой скамье посреди узкой длинной улочки, вдоль которой растянулись сотни торговых лавок. Все эти здания были невысокими, максимум в два этажа. Привыкшая к кирпичу и серому бетону Катрин была по-настоящему восхищена, увидев почерневшие на солнце дома из камня и глины.

– Здесь, наверное, и телефонов нет?

– Они здесь не ловят. Мы находимся на высоте тысячи метров над уровнем моря, окружённые горами, лесами и реками. Ближайшая телефонная вышка в сотнях километров.

Катрин поймала себя на мысли, что не очень расстроена этими обстоятельствами. Ей давно хотелось сбежать из душного серого города с его машинами, офисами, безликими торговыми центрами и людьми, носящими одинаковую одежду.

На рынке же всё пестрело непохожестью и ярким разнообразием, словно они попали на международный съезд колдунов разных эпох.

Какие-то бедуины в своих безразмерных покрывалах покупали пахучие травы у низкорослого азиата. С другой стороны девушки-мулатки в бледно-зелёном камуфляже проверяли на остроту складные серпы. Седые мужчины в асфальтово-серых костюмах, украшенных галстуками и стильными запонками, торговались с чернокожим продавцом статуэток, причём эти джентльмены говорили на английском, а вот продавец отвечал им на языке, который Катрин могла бы описать как кваканье. Но при этом они прекрасно понимали друг друга.

Девушки неспешно толкали ногами остывающую после жаркого дня мостовую. Близилась ночь, но никто из торговцев, кажется, и не думал закрываться. Люди вывешивали одноцветные гирлянды, выставляли свечи, зажигали фонари, освещающие вывески, в которые внимательно вчитывалась Вера.

– Что там у нашего больного за диагноз? – спросила она, задумчиво разглядывая одну из витрин, где Катрин впервые заметила надписи на родном языке.

– Сар… Сан… Саркома, кажется.