– Это хорошее качество, – выдохнула Мояла и снова, вжав голову в плечи, принялась мучить яйцо на своей тарелке.

– Что же, рад, что вы нашли в нас что-то хорошее, – хохотнул мой гер. – Я думаю, тебе, Амэлла, уже донесли, что случилось этой ночью. Заострять на этом внимание я не желаю. Я обещал тебе вернуть твою мачеху – вот она перед тобой. Живая и невредимая, – Каил выжидательно посмотрел на мачеху, та робко подняла голову и закивала. – Замечательно. Этому дому нужен управленец, поэтому я предлагаю эту должность вам, вия Мояла.

Я, признаться, не совсем поняла, о чём он.

– Ваши матери служат при своих детях прислугой? – моё удивление всё же вырвалось наружу.

– Почему? – Каил забавно моргнул, видимо, не понимая меня.

– Вы сказали, что я ваша супруга. Это был обман? – моё сердце дрогнуло.

– Нет Ты моя вартеса, на тебе мои брачные браслеты, – Каил действительно не догадывался, куда я клоню.

– Тогда почему вы предлагаете должность женщине, которая меня растила после смерти родной матери. В глазах людей она моя мать. Женщина, что защищала меня все эти годы. Облегчала боль, заботилась, порою просто таскала на себе, когда мне было особенно плохо, – меня немного понесло, но ощутив, как Мояла сжала мою ладонь, лежащую на столе, я замолчала.

– Это очень хорошее предложение, – улыбнувшись, произнесла она, глядя на Кайла, – я с радостью его приму.

Мужчины казались растерянными. В комнате повисло неловкое молчание. Я разглядывала картину, изображающую лес. А внутри, в душе, кипела от злости. Я понимала, что такое предложение – щедрость со стороны северян. Не убили, не выкинули из дома, работу предложили. Разумом я осознавала, что нужно быть благодарной.

– В доме северян, милая Амэлла, всеми делами заведует жена или родственница варда. В моём доме, например, это моя мать. Мы не позволяем чужим, посторонним людям вникать в наш быт Предлагая вашей матушке заняться управлением дома, гер Каил обозначил, что теперь она часть клана Бессон. Здесь нет ничего унизительного.

– Простите, – выдохнула пристыженно.

Что-то слишком много гонору я выказала. Сжав подлокотник кресла, попыталась успокоиться.

– Что ещё тебя тревожит, Амэлла? – тихо спросил Каил, склонившись надо мной.

Даже сидя, он нависал как гора. Раньше я считала эту комнату просторной, но когда тут два таких гиганта, как мой гер и Риган, пространство становится теснее.

– Я чувствую себя немного странно, – честно призналась я.

– Что-то болит? – всполошилась Мояла, на мгновение, забыв о своём страхе и неуверенности.

– Нет, просто на душе как-то опьяняюще легко, – стесняясь обнажать свои чувства, пролепетала я.

– Боюсь, это я виноват.