Снег исчез внезапно, хлопья просто перестали падать с небес, и вокруг воцарилась тишина.

Глаза сомкнулись, и незаметно для себя я погрузилась в глубокий сон. Порыв ветра донес мелкие брызги волн, и я снова увидела океан. На берегу стояла небольшая лачуга, сложенная из огромных сухих листьев пальмы. У входа, занавешенного тряпкой, стояла женщина. Рыжие густые кудри были собраны в высокий хвост. Она улыбалась и махала мне рукой.

— Наоки, внучка, обед готов

—Наоки, — чуть слышно прошептала я.

Женщина расплывалась, словно дымка, исчез и песок, и океан. Открыв глаза, я изумлено и не веря, прошептала:

— Наоки, — из подсознания всплыла более полная информация.

— Я Наоки из племени Айгоров!

Не веря самой себе, я лежала не шелохнувшись. Мое имя! Я вспомнила свое истинное имя, данное мне бабушкой при рождении. Блаженная улыбка скользнула по губам, я больше не безликая, у меня есть имя настоящее, а не придуманное посторонними женщинами в день моего совершеннолетия.

Я Наоки из племени Айгоров!

Снегопад возобновился. Тяжелый снег валил не переставая, увеличивая и без того уже большие сугробы. Пока я лежала без сознания, меня успело засыпать.

Поднявшись на коленки, я чуть проползла вперед и забралась под огромную ель и спряталась там. От внешнего мира и снега меня укрывали раскидистые лапы дерева. Тут было неожиданно теплее, и даже земля казалась мягче. Расстелив кое-как свой плащ, я легла на него и укрылась свободным концом. Зарывшись в него, словно в кокон. Там за ветвями завывал ветер. Скрипели деревья, а тут было уютно и не страшно. Погрызя сухарики, я уснула крепким сном уставшего человека.

Сквозь странную сковывающую дремоту прорывался одинокий волчий вой.

Совсем рядом. Что-то тревожное закралось в душу. Нет, я испугалась не зверя. А скорее себя. Я так сладко спала и совсем не чувствовала холода. Еще вчера вечером я долго растирала посиневшие ступы ног и поддевала дополнительные носки, чтобы не закоченеть окончательно. А сейчас не чувствую ничего, совсем. Маленький зеленый огонек моей души разгорался, заполняя собой пустоту и стремясь прорваться сквозь тьму, окутывающую его. А снаружи кто-то прорывался, откапывая меня из сугроба, образовавшегося за ночь.

Собственная магия прожигала все внутри.

Она рвалась, металась и причиняла нестерпимую боль.

Открыв глаза, я уставилась на большую волчью морду. Зверь умными желтыми глазами приковывал мое внимание. Заметив, что я пришла в себя, волк интенсивней стал разрывать снег. Протиснувшись ко мне, он зубами схватил край плаща и потащил наружу. Я же, не в состоянии пошевелиться, начинала понимать, в чем дело.

Я умирала. Замерзала, похороненная в толще снега. И это было страшно, хотя бы потому, что огонек моей души истощался и, погибнув, я могла и вовсе его лишиться.