Тем более, Китай там еще где-то планировался же?

Очередной Лерочкин сюрприз, похоже.

Вот, что-то мне не смешно как-то."

"Распрощавшись с принимающей стороной и договорившись с Алексеем утром выпить кофе перед встречей в Доме Молодежи и автограф-сессией, вышли на укрытую уже ранними осенними сумерками улицу.

— Садитесь. Говорите адрес, Арина Егоровна, Глеб не так чтобы подходящая компания для прогулок. Из интенсивной терапии выпустили со скандалом, — распахивая перед нами двери своего черного монстра, пробурчал Кирилл Андреевич.

Устроившись в салоне, уточнила:

— Так, может, надо вернуть обратно — долечиться? По дороге обсудим основное, да и пусть выздоравливает со спокойным сердцем?

Водворившийся за руль Кир заржал, а я, не успев мявкнуть, оказалась прижата к такой знакомой, снящейся во снах, горячей, нервно вздымающейся груди и спелената родными, сильными руками. Крепко-крепко.

— Нет, любимая. Довольно я там провалялся. Трех недель достаточно, чтобы снять основные последствия отравления. В выписке есть рекомендации. Буду долечиваться под твоим присмотром, Ари, малышка.

Я охренела? Да, я охренела!

Но только я открыла рот, дабы громко и нецензурно выразить собственные, далекие от приличных, мысли, как просто задохнулась от голодного, жаркого, злого и отчаянного поцелуя.

Свидетели безумия? А не пошли бы они?

Голова кругом, пульс бухает в ушах, сердце бьется в горле, под закрытыми веками плывут цветные пятна, по щекам — слезы рекой, сведенные судорогой пальцы вцепились в футболку. Дыхания не хватает и в то же время всю меня окутывает дразнящий и кружащий голову аромат «Гермес Ветивер».

Хрип. Стон.

Его? Мой?

Как мы удержались и остались в одежде — не знаю. Божьим промыслом, не иначе.

Страсть, безумие, жажда, нестерпимый голод, ужас и паника на самом дне зрачков — все то, что выплеснулось на меня из любимых голубых глаз.

— Ари, медовая моя девочка. Одной тобой дышу, лишь для тебя живу, без тебя умру.

О, а вот и ледяная водичка за шиворот подоспела.

— М-м-м, как эта концепция стыкуется с планами твоих родителей, их бизнес-партнеров, руководства Клуба, где ты работаешь?

Нет, ну а что? Он думает, я обалдею, уши развешу и от восторга залью его с головы до пят слезами счастья?

Ну, да, залью… уже заливаю… но это не важно!

— Никак, — просто отвечает Глеб.

И сердце останавливается.

Но он прижимает ближе к себе мое обессилившее тельце, жадно втягивает воздух, носом ведя вдоль плеча к шее и жарко выдыхает в ухо:

— Поэтому я теперь безработный. И сирота.

Да что ж такое? Мне эти сюрпризы ох как поперек душевного здоровья.

— Кирилл Андреевич, вот сюда, пожалуйста, — протягиваю визитку отеля.

— Момент, сейчас домчим, — улыбается этот хитрец.