— Но я то могу не уходить?

— Я сказал освободите палату, — произошло какое-то мельтешение, слишком быстрое, и мы остались с врачом наедине. — Так успокоимся, успокоимся, все, я только посмотрю. Я только посмотрю.

Врач помог мне перевернуться на спину, убрал покрывало, я с трудом согнула ноги в коленях.

— Черт, — выдохнул Михаил Андреевич и, качнувшись в сторону, открыл дверь палаты и крикнул пробегающей медсестре: — Операционную подготовить быстро.

Глава 32

Рустам. В тот день.

У меня была молодая жена.

Нежная, мягкая, красивая.

Есения была не просто женщиной, которую я выбрал спутницей жизни. Есения была супругой и матерью моему сыну. За последнее я был особенно благодарен, потому что я прекрасно понимал, вступая в отношения с женщиной, что ребёнок всегда будет неотъемлемой частью моей жизни, потому что это мой сын. Есения стала той женщиной, которая без оглядки приняла моё предложение и автоматически приняла предложение стать матерью для Тимура.

У меня была молодая жена, а ещё у меня был дебил друг.

— Ты на выходные с женой приедешь или… — прозвучал голос Алика в трубке, и я скрипнул зубами.

Вот бывает же такое, что каким не был хорошим человек, а морду так и хочется кулаком поправить?

Вот у меня так было с Аликом. Но он был тем самым человеком, который умело заводил связи, решал вопросы и вообще про таких говорят душа компании. Мне нужны были его связи, а еще мне очень часто нужно было его наличие рядом, чтобы не только воспользоваться связями, но и подтолкнуть человека к сотрудничеству.

— Куда жене ехать с ее пузом? Дома пусть пироги печет!

Меня любые разговоры о Есени раздражали. Ненавидел когда грязными лапами лезли в мою жизнь, в мою семью и к моей жене.

Накануне родов я реально не видел причин жене выбираться куда-либо. Будь моя воля так я бы посадил ее под замок, а сам лег страшным клыкастым драконом на входе. Пока что роль дракона была закреплена за Тимуром, но сын безбожно лажал.

— Рус, ну ты красава! При молодой жене ехать ко мне… — заржал Алик, выбешивая меня еще сильнее.

— Заткнись! — рыкнул я и дернулся на своем рабочем кресле. Такие разговоры не должны были звучать и будь в Алике чуть больше мозгов, он бы это понимал без слов, но друг считал, что у него какой-то неограниченный абонемент на пустой треп.

Вымораживал…

— А ты не боишься, что жена узнает? — прозвучало тише. И я нахмурил брови. Прикусил нижнюю губу, стараясь если не сорваться на мат, то хотя бы членораздельно указать Алику на его место.

Я не боялся, что Есения что-то узнает. В конце концов мы живем в нормальной стране, без всяких таких загонов, что нельзя глаз бросить на женщину.