Я стояла, не оборачиваясь, вцепилась в ручку калитки и надеялась, что меня снова примут за мебель. Но нет.

Рус дошёл до нас, остановился, прошёлся по мне взглядом от самой макушки до пяток и придирчиво зациклился на спортивной сумке.

Я скосила глаза на супруга и увидела, как он медленно, словно перед хищным зверем, вытянул руку вперёд и сжал пальцы на ремне моей сумки.

— Думаю, тебе это уже не пригодится, — произнёс он низким хрипловатым голосом.

Я разжала пальцы и выпустила лямку из них.

— Лада, ты привезла документы? — поднял тяжёлый взгляд на девушку муж.

— Да, конечно. Вам прямо сейчас здесь их отдать или дойдём до кабинета? Вы все подпишите, я их заберу.

Рус замешкался. Я в этот момент медленно развернулась и пошла в направлении дома.

Я нервно обернулась и увидела, как Лада, цокая каблуками, шла за нами.

— Надеюсь, ты сможешь объяснить мне, что это все означает, — тихо на ухо сказал мне Рус и перехватил мой локоть поудобнее.

Когда мы дошли до дома и поднялись по ступеням, Лада замешкалась.

Но я не намерена была что-либо уступать, поэтому первой зашла в дом. И, присев на свой пуфик, стала стягивать кроссовки.

Я, молча и, не переводя взгляда на Ладу, обулась, медленно встала и пошла по коридору.

— Так давай быстро сюда документы и уезжай, — сказал нервный Рус, и шаги за спиной вновь зазвучали.

Я прошла чуть дальше кабинета. Заглянула в гостевую, а когда дверь хлопнула, вернулась обратно в коридор.

Я не собиралась подслушивать.

Мимо коридора прошёл Тимур, остановился и замер, пристально посмотрел на меня, вскинул бровь.

— Шпионишь?

Я промолчала и сложила руки на груди."

"Но Тимур не посчитал моё молчание за признак недовольства и сделал несколько шагов вперёд.

— Кто к нему приехал?

Я продолжила молчать.

— Кто-то из партнёров или кто? — Тимур встал возле двери и приложился ухом к ней. — Что-то бурчит, что-то недоволен.

Я стояла и тяжело дышала, глядя на такое самоуправство от сына.

— Ну почему ты молчишь? — не выдержал Тимур первым.

Тимур качнулся с пятки на носок и вздохнул.

— Прости, пожалуйста, прости, пожалуйста, мам, я не должен был так говорить.

У меня слезы навернулись на глаза, потому что в самые патовые моменты Тимур всегда вот так вот поступал, приходил, просил прощения, шмыгал носом.

— Тебе не нужно моё прощение, — наконец-таки выдавила я гнусавым голосом, потому что перед глазами мелькали картинки, как он, пятилетний, закатывал истерики из-за того, что что-то не получил, что-то не получилось ему купить и сейчас, глядя на этого тринадцатилетнего парня я не понимала, как у меня тогда хватало терпения, потому что сейчас…

Нет, я не хотела кричать или ещё что-то.

Мне просто было очень больно.

— Это было… — Тимур опустил глаза, — жестоко с моей стороны.