— До утра ты не доживешь. Все твои близкие умрут! — прошептал он и отошел.

Тем временем Екатерина попрощалась почти со всеми и увидела меня. Когда она махнула мне рукой, я подошел.

— Мальчики, пропустите его! — легонько пихнула она впереди стоящего охранника.

— Уже покидаете нас? — спросил я.

— Да, пора бы, — кивнула она. — Папенька звонил, сказал до полуночи быть дома. Волнуется.

— Тогда да, не стоит его расстраивать.

На этот раз охранники открыли дверь, чтобы Екатерина вышла. Тут же заработали вспышки фотокамер, ослепив даже меня. Среди массы огней я заметил, что в проходе стоит фигура и довольно знакомая.

Охранники сначала дернулись, чтобы подойти к мужчине, но вовремя остановились.

— Катенька, дорогая! Уже уходишь? А я надеялся потанцевать с тобой! — парень аккуратно убрал кудрявые белые волосы с лица и улыбнулся.

— Ой, Саша! — воскликнула она. — Ты один? А отец? Он тоже тут?

— Нет, он занят, — отмахнулся Есенин и подошел ближе. Охрана напряглась, но не сделала и попытки встать ему наперерез. А как они ему помешают? — Ну так что, окажешь мне честь?

— Прости, но нет. Мне правда надо идти, — покачала она головой.

— Твой отец до сих пор требует вернуться до полуночи? — улыбнулся он.

— Да, как всегда.

Они говорили словно старые друзья, так легко и непринужденно. Интересно, какое у них было детство?

— Эх, ну ладно, надеюсь, без тебя будет хоть чуточку интереснее, — вздохнул он.

— Да нормально, — она шлепнула его по плечу — Заходи, там дядя Серега и дядя Петя уже навеселе, — и подмигнула ему.

Он потер ладошки.

— Понял, подруга, тогда всего хорошего!

Они распрощались. Царевна пошла к кортежу, а Есенин в зал. Вот тут и случился настоящий фурор. Даже среди высшей знати у него имелись поклонницы. И я бы не сказал, что лишь молоденькие. Куча женщин тут же облепили его как мухи и начали наперебой предлагать потанцевать.

— О! — бесцеремонно ткнул в меня Есенин. — Ты же друг Антона! Михаил Кузнецов! Я тебя помню! А ты хорош, парень! Реально хорош!

— Добрый вечер, Александр, — сдержанно представился я.

Его взгляд резко изменился. Из заинтересованного и расслабленного мужчины Есенин мигом обратился хищником.

Видимо, девушки вокруг почувствовали враждебную ауру и под разными предлогами скрылись. А Есенин подошел ко мне.

— Скажи, ты не будешь возражать, если я убью во-о-о-он того мужика? — он показал пальцем на Дирижера.

Этот бедолага буквально на глазах побледнел. Вот это реакция. Я тоже хочу так! Но была проблема.

— Против, — твердо ответил я, встав между ним и Дирижером. — Он мой, и при всем моем уважении, Александр, я не дам забрать мою добычу.

— Ты же понимаешь, что я бы мог и не спрашивать, — его глаза зажглись синим светом.

— Но вы спросили.