Алексей Октябринович несколько секунд смотрел на меня испытывающим взглядом, но затем принял мои правила.

— Буду только рад. То, что вы читали раньше, про родину, мне очень понравилось, — он отложил приборы и приготовился.

Пришлось зачитать ему длинное произведение. В итоге, когда я закончил, Надя была вся в слезах. Газонов сидел молча, глубоко пораженный в самое сердце.

— Это же просто… — выдохнул он и громко похлопал мне, не смущаясь публики. — Михаил, дорогой мой, вы просто обязаны посетить наш литературный клуб. Обещайте, что когда вы приедете в следующий раз, мы обязательно сходим.

— Как я могу отказать вам? — улыбнулся я. — Встретимся после Универсиады.

— Хорошо, как вам удобно, — сказал он, все еще находясь под впечатлением — Потом, если можно, перепишете мне это стихотворение?

— Конечно.

Мы еще немного посидели и пообсуждали насущные дела и слегка посплетничали. Что касается слухов, то Алексей Октябринович был на них падок. Через некоторое время мы ушли.

Дел оставалось еще прилично, а времени до отправления в Широково в обрез.

Надя все вытирала слезы платочком и странно поглядывала на меня.

— Покорил сердечко очередной даме, — подметила Лора.

— Сама виновата. Что дала, то и прочитал, — хмыкнул я, а потом обратился к Наде, когда мы сели в машину: — Ну что, отошла?

— Нельзя заставлять девушку плакать! — фыркнула она, пихнув меня в бок и, надувшись, отвернулась к окну.

Данила медленно обратился к нам с удивленным лицом.

— Ой, вот только ты не начинай, — махнул я на него. — Никто ее не бил. Она разревелась от стихов.

— О, это другое дело, — тут же развеселился он.

— Центральный Имперский Банк, пожалуйста, — монотонно ответила Надя, продолжая смотреть в окно.

По дороге Лора объяснила, что я задел нотки души Нади, а расстроилась она, скорее всего, потому что ей стихов никто и никогда не писал. Обиделась скорее на себя и свою личную жизнь, которой просто не было.

В банке, пройдя через процедуру досмотра, где у меня опять изъяли Болванчика, мы проследовали к кабинету начальника юридической службы аристократов.

Как же я сильно удивился, когда прочитал на табличке:

« Д.

— А ведь так хорошо все шло… — застонал я, входя в кабинет отца своего недоброжелателя.

Глава 6

Для юристов

Мне было интересно, как выглядит человек, который воспитал такого сына как Сергей Сурков. Или тут лучше подойдет слово «не воспитал». Надо подумать.

Когда мы вошли в кабинет, первое, что бросилось в глаза, это идеальный порядок и чистота.

Ровные полки с книгами, подогнанными по цветам корешков, искусственная пальма в углу. Мебель бежевых тонов. Стол простой, но со вкусом.