Только на переделку салона Илларионов отвалил стоимость безбедной жизни семьи из четырех простолюдин. И еще чуть-чуть для удобства.

Пока Илларионов клацал по кнопкам, один из охранников открыл дверь, и граф буквально прыгнул внутрь.

Удобно, что даже водитель был огорожен таким же бронированным затемненным стеклом.

— Сначала домой! Подготовим армию! — в ярости зашипел Илларионов в затылок водителю, опустив стекло. — Я лично оторву ему голову! — и скрылся обратно.

Машина плавно покатилась по дороге, выезжая на трассу.

Владимир решил снять напряжение, открыл мини-бар. Случайно на него опрокинулась бутылка воды, залив и пиджак, и штаны.

— Да сука! — выругался Илларионов, пытаясь найти салфетки."

"Его раздражало, с каким пренебрежением с ним говорил этот мелкий щенок. Ну ничего, эта вечеринка для Кузнецова будет последней! Даже его покровители не в зуб ногой, с какой стороны на этого выскочку готовится нападение! Хотя даже если они и что-то знают, вмешиваться в войну родов нельзя.

Конечно, он предполагал, что дружки просто могут одолжить Кузнецову технику и людей под предлогом учений, но у Дирижера имелся свой план, как добраться до Кузнецова.

Где же эти салфетки? Вода же потихоньку добралась до кожи и неприятно холодила. И руки мокрые. Нелепость какая!

— Эй, ты куда свернул! Надо прямо по шоссе и у заправки поворачивать! — глянув в окно, крикнул Дирижер.

Вот только водитель не ответил.

Владимир Илларионов не был бы преступным боссом, если бы не ловил подобные мелкие сигналы сходу и быстро вошел в боевое состояние.

— Э! Я с кем разговариваю⁈ — он попытался нажать кнопку, чтобы опустить бронированное стекло, но все тщетно.

— Тихо, не стоит так шуметь, Владимир Серафимович, мы едем в другое место, — спокойно сказал водитель.

Только сейчас Илларионов понял, что его везет чужой человек.

Владимир собрался. По крайней мере, попытался, но руки словно застыли.

— Какого… — он опустил глаза и увидел, что вода, которую он пролил на себя, обволакивает его словно пленка. Из других бутылок тоже хлынула жидкость, смешиваясь и становясь больше. В итоге Дирижер оказался в ледяном коконе, из которого торчала только голова. Руки не работали, и на магию надежды не было. Да он вообще ничего не смог сделать!

В отчаянии Дирижер попытался активировать энергию, но странная жидкость ее просто подавила.

— Куда мы едем⁈

— Это столь важно? — раздался голос рядом с ним. Но в салоне было пусто!

— Что за чертовщина⁈

— Тише, — и вода потекла к его рту. — Не стоит кричать.

Тут до Дирижера дошло, что с ним говорит вода.

В салон залетел белый голубь, и Владимир окончательно перестал что-либо понимать.