– На каком основании вы врываетесь в комнату девушки из цветника? Вам не хватает интеллекта осознать, что я сейчас сплю и не готова принимать посетителей?

– Ты как разговариваешь? – опускает подбородок самый дерзкий.

– Так как посчитаю нужным. Ты в курсе, что с тобой будет, если будешь пялиться на моё обнажённое тело? Пятьдесят ударов плетью, если я не ошибаюсь. Восемьдесят, если не сдержишься и прикоснёшься. А поскольку я не собираюсь никуда идти в ночной сорочке переодеваться я начну прямо сейчас. Все, кто хочет огрести плетей, прошу занять места.

Понятия не имею, откуда во мне столько наглости, но в качестве демонстрации намерений я высовываю из-под одеяла ногу, открывая бедро гораздо больше положенного. Стражи резко отворачиваюсь, внезапно заинтересовавшись видом за окном, книжным шкафом и ровным белым потолком.

– У тебя десять минут на сборы, – цедит сквозь зубы дерзкий страж и первым выходит в коридор. Его коллеги идут следом, а я медленно выдыхаю.

– Ловко ты их.

Я чуть не взвизгиваю, когда слышу бархатистый голос Саймона, который невесть когда оказывается на подоконнике.

– Гаргулья срань! Нельзя так тихо подкрадываться!

Оборотень поднимает бровь.

– Кроха, подкрадываться громко не имеет смысла.

Я медленно выдыхаю. Злиться на Саймона не получается, да и я, честно сказать, была безумно рада его видеть.

– Что ты делаешь? Они могли тебя заметить.

– Эти вряд ли. Я был тут полночи. Лучше расскажи, что вчера было. Я искал тебя, не нашёл. Снова вляпалась во что-то? Девчонки суетились сильно, но я не понял толком, что случилось.

И тут я вспоминаю детали минувшего дня. Смотрю на Саймона и спрашиваю.

– Зачем ты написал ту записку?

Кот хмурится.

– Какую?

– Про то, что у меня опасно. Что нужно идти к кабинету нейромагии и в подсобку.

Казалось, что нахмуриться сильнее невозможно, но Саймон преуспевает.

– Ты… с ними заодно был?

Оборотень резко выпрямляется и вскидывает подбородок. Он выглядит так, будто я ему пощёчину влепила.

Некоторое время мы молчим, после чего Саймон уточняет:

– В этой записке я обещал тебе угощение?

– Кажется, да.

– Ясно, – Саймон опускает голову. – Это письмо действительно писал я. Но не тебе, а Альмире. Тенгер давно в курсе, что запрет нарушается и пробовал разные методы прекратить интимные встречи. Я нашёл то место и позвал туда Альмиру, когда почуял, что меня вот-вот схватят за хвост.

Какое странное чувство. Я одновременно чувствую, как с плеч будто сваливается тяжеленный камень, оттого что Саймон мне не враг на самом деле, и в то же время захлёбываюсь злостью, ведь из-за этой дряни меня могли убить.

– Нужно будет доложить Тенгеру, – с неохотой заявляет Саймон.

– Про Альмиру? – пугаюсь я.

– Да. Если хочешь, я сам.

– Думаешь, стоит? Ей же влетит сильно. И тебе тоже.