Меня прошивает острой, заставляющей поджаться пальчики на ногах, болью. Она мгновенно прекращается, когда Тенгер убирает руку с магией.

Тяжело дышу, еле-еле открывая глаза. На груди Ала – четыре глубокие, наливающиеся кровью борозды от моих ногтей, а на запястье, там, где эта грёбаная императорская метка, наливаются огромные волдыри. Будто я кипятком ошпарилась или ещё что.

– Ублюдок, – выплёвывает дракон, а потом кладёт ладонь мне на щеку. – Он хочет не оставить мне ни малейшего шанса. Прости, шпилька. Сейчас мазь найду, станет полегче."

"Он поднимается и отходит к комоду, чтобы взять какую-то коробочку.

Возвращается быстро и снова обнимает меня, сосредоточившись на воспалённой метке. Кожу приятно холодит.

– Ал… А, может, это просто… беременность? – тихо спрашиваю я.

Глупость, конечно, но вдруг у этих летающих ящеров всё по-другому.

– Я был бы, конечно, самым счастливым мужчиной на свете, – пытается отшутиться Тенгер, но я чувствую в его голосе боль. – Но даже если это случилось, через два дня мутить не начинает. И от моей магии ты бы не испытывала боли.

– Это же всё император, да? Он меня… Отравил? Проклял? Или что? Зачем?

Куча вопросов вертится в голове, только отнимая и без того ограниченные силы, которые мне так хотелось бы потратить на общение с Тенгером.

Едва касаюсь пальцами следов на его груди. Даже если Алу больно или неприятно, он не показывает. Забираю баночку с мазью и сосредоточенно исправляю то, что натворила. Тенгер не мешает. Вряд ли это можно назвать полноценным лечением, но мне спокойнее.

– Всё сложнее, шпилька, – вздыхает Ал, обхватывает мои пальцы своей огромной, сильной ладонью и прижимает к губам. – И это уже переходит в настолько глобальные проблемы, что сейчас, лёжа на этой кровати, в домике среди гор, даже сложно представить.

А я, как назло… хотя почему как, это и сделано назло, не могу тебя лечить, если что-то случится. Совсем. И… Не только это.

Я вяло веду плечом. Смысл слов не сразу доходит до меня. Но потом я невесело усмехаюсь:

– А ещё то, что за нами теперь охотятся, наших друзей могут убить и того, что я… могу умереть?

– Сложнее, – кратко отвечает Ал, а я чувствую, как напрягаются его мышцы.

В воздухе виснет тревога, оседающая на губах кисловатым привкусом отчаяния.

Причём не моего – меня даже на это не хватает. Тенгера. И это пугает гораздо больше, чем все угрозы, висящие над нами, вместе взятые.

Потому что я привыкла, что Ал не боится и всегда знает, что делать. Но… не сейчас. Хочется что-то сделать, как-то поддержать его, но в голове ни одной мысли.

– Да куда уж сложнее-то? – касаюсь его руки, а потом сплетаю наши пальцы.

Тенгер молчит, запрокидывает голову и тяжело выдыхает. Чувствую, что он злится. В основном на себя за то, что не может найти ответ прямо сейчас.