Ниоткуда его нет!

Это поднимает в моей груди панику, особенно учитывая, что император нависает надо мной всей своей огромной тушей, а охранники крепко держат за плечи так, что мне точно не вырваться.

– Ну что, Этеринга, – его маленькие противные глазки скользят сначала по моему лицу, потом спускаются ниже.

По телу пробегает дрожь брезгливости, когда я чувствую, как взгляд императора проходится по моей шее, останавливается на груди. Мне дико хочется прикрыться, дёргаюсь, но меня крепко держат. Мне даже жалко парней. Они, скорее всего, искренне мне сочувствуют, но этот боров, не знающий никаких границ, тот, кто зовёт себя спасителем и освободителем, просто подминает чужие желания.

– Отстань от меня, – рычу я сквозь сцепленные зубы.

– Как это? А где обожание во взгляде? Где томное подрагивание ресниц, а? Этеринга? – император касается моих волос и притворно ласково отводит их за спину.

Закусываю губу, лишь бы не выдать того, насколько мне сейчас страшно.

Я не чувствую магии, я не чувствую Ала, я не могу управлять телом, потому что меня держат, словно в силках. Зато я прекрасно чувствую каждое прикосновение императора. Как ожог. Или иглы, которые загоняют под самую кожу.

– Плохая девочка, – Фредерик сжимает пальцами мой подбородок, заставляя поднять голову. – Подаришь мне свой волшебный поцелуй?

Не удержавшись, плюю ему прямо в лицо.

Фредерик отпускает руки. Я жду пощёчины, но вместо этого он резким движением разрывает верх моего платья, а потом и нижней сорочки. У меня перехватывает дыхание, когда прохладный воздух вместе с липким похотливым взглядом императора касается моей груди.

Хочется кричать, но шок от происходящего настолько сжал моё горло, что из меня вырывается только тихий хрип.

– Развернуть! – приказывает император, и меня как марионетку поворачивают к нему спиной. – Ну Тенгер… Я должен был сразу догадаться, почему этот молокосос стал такой резвый…

Я снова дёргаюсь, когда чувствую, как влажная липкая ладонь императора скользит по моей спине.

Гаргулья срань! Меня сейчас вырвет… В ушах начинает звенеть, по телу пробегают мурашки.

Император делает шаг ко мне и, сжав ладонью шею, прижимает к своему мягкому желеобразному телу. Закусываю губу и зажмуриваюсь. Меня здесь нет. Это не я. Кто-то другой. Я осталась там, в башне с Тенгером.

Вторая рука императора ложится на мою грудь, чуть сжимает и начинает свой путь ниже. Дёргаюсь в надежде скинуть с себя эти мерзкие прикосновения:

– Убери от меня свои руки!

Но император и не думает останавливаться. Его пальцы уже достигают кромки платья на талии, где оно удивительным образом ещё держится, и ныряют под ткань.

– Ну же, девочка, ты же видела, как было хорошо Магде, – говорит он мне на ухо, чуть касаясь своими губами тонкой кожи за ним.