Я видел, как за косой взгляд на истинную насмерть бились, а ты даже стражу ничего не сказал. Хотя наверняка слышал с лестницы. Это чисто твоя особенность или драконы сдержаннее?

Глаза Алистара опасно сужаются. Он делает шаг к оборотню, а я с перепугу хватаю ректора за руку. Это его останавливает.

– И с чего такие обвинения?

– У неё метка на спине.

Ал замолкает на миг и смотрит на меня. По лицу проносится сперва радость, такая, что я даже решилась бы назвать её эмоцией счастья, а потом он грустнеет и с досадой поджимает губы. Затем и вовсе сжимает челюсть и поворачивается к оборотню с яростью:

– А ты откуда знаешь?

– Я сказала, – вмешиваюсь я, опасаясь, что Саймону всё же прилетит за подглядывание. – У меня дракон во всю спину. Буквально от плеч до поясницы. Я хотела попросить Саймона сказать тебе. Потому что я не знаю, что мне с этим делать… Если император опять приедет и придётся надевать то пошлое безобразие, я…

– Он уже трижды порывался приехать, – говорит Тенгер и проходится по аудитории. – Но пока в империи слишком много проблем. Последний отлив магии сказался практически во всех структурах. Не работают предприятия из-за остановки артефактов, остановлена добыча полезных ископаемых, строительство. Не говоря уже о сотнях тысяч магов, которые оказались обнулены и им необходима помощь.

– Но это вопрос времени, когда он заметит.

– Верно, – соглашается Ал и смотрит на меня с грустной улыбкой.

Затем переводит взгляд на Саймона и лицо его заостряется. Ему с первого дня не нравится наше общение, а теперь и подавно, но тут уж я ничего не могу поделать. Всем нужны друзья. Саймону я доверяю. Хотя он зря, конечно, ректора провоцирует.

Алистар снова смотрит на меня. Пронзительно и так, что становится не по себе, а после на меня будто ветерком дыхнуло магией:

– Ты должна поссориться с Саймоном и никогда больше с ним не говорить, – сказал голос Тенгера внутри моей головы и, кажется, отовсюду сразу.

Но вот странно. Его губы при этом не двигаются. Совсем.

Глава 10. Воля императора

– Чего? – хмурится шпилька и трясёт головой. – Ал, ты что-то сказал?

Не сработало? Или я сделал что-то не так?

В следующий миг в виски будто по игле вонзается. Я зажмуриваюсь и опускаю голову, сжимая их пальцами.

Твою мать…

Нет, всё же воздействие то же, что и с императорским посланником. Но на ней почему-то не сработало. Почему? Зачем я вообще требую от неё нечто подобное? Из ревности? Даже себе не хочется признаваться.

– Зачем ты это сказал, Ал, – допытывается Инга. Хмурится, губки поджимает. Интересно, из-за истинности мне всегда казалось, что она становится только милее, когда злится?

– Что сказал? – спрашивает Саймон. – Вы о чём?

Морщусь и поднимаю голову.