Внешнее его оформление относилось к XIII веку, к периоду разорения Византии во время четвертого крестового похода. Справа находилось палаццо Бальби, дворец, крышу которого украшали обелиски.

— Я все думаю, Маркус, не нравится мне то, что ты поедешь туда один.

— А мне кажется, твой отец одобрил бы меня. Если мы будем откладывать и дальше, то эти дикие люди, — я имею в виду членов того странного братства, — доберутся до чаши Грааля, и тогда неизвестно, что с ней может случиться.

— Я тебя удерживать не буду. Но прежде чем отправиться в Искендерун, свяжись с Саллой. Пусть он встретит тебя там.

Броди согласился, потому что Салла был их старинным другом. Он не раз спасал Инди от верной смерти в те времена, когда тот искал Ковчег завета в Египте. Если Салла будет помогать Броди в поисках чаши Грааля, то можно не беспокоиться.

Они довольно долго бродили по залам галереи. Броди был не только любителем живописи, но и знающим гидом. Он мог рассказать что-нибудь интересное о каждой картине. Например, венецианский Ренессанс он считал явлением парадоксальным, поскольку Венеция не была наследницей великого Рима. Город был основан на пересечении путей между Востоком и Западом, между античностью и средневековьем, и стал воспреемником традиций раннего христианства. Здесь Ренессанс означал, скорее, появление новых привычек и ценностей, чем возрождение старых. Однако, именно в Венеции родились многие лучшие произведения итальянского Возрождения.

Инди казались интересными рассуждения Броди, но сама тема его не сильно волновала. Он всегда говорил своим студентам, что между искусством и археологией есть много общего, но для археолога хорошо сохранившиеся экскременты очень часто так же интересны, как и расписная керамика или изделия из золота тонкой работы.

Примерно через час Инди заметил, что Броди начал уставать, и решил напомнить ему о травме и о том, что надо себя беречь.

— Со мной все в порядке, небольшое сотрясение, и поэтому немного болит голова. Утром я уже буду совсем здоров. — Но все-таки согласился, что пора домой.

Чем ближе они подходили к дому, тем сильнее Инди чувствовал беспокойство, как будто тысячи иголок кололи ему шею. С течением лет он научился доверять этому чувству. Такое ощущение опасности было, по-видимому, врожденным и не раз помогало ему в трудные минуты.

Когда они дошли до дома, он понял, что интуиция его не подвела. Входная дверь была слегка приоткрыта. Инди заглянул внутрь, осторожно вошел и огляделся.

— Эльза! — окликнул он.

Но дом ответил ему только эхом собственного голоса.

— Эльза? — он позвал громче, но опять безответно.

Это сразу напомнило ему отца, и по спине пробежал холодок.

— Я пойду посмотрю на кухне, — сказал Броди.

Инди кинулся в свою спальню.