– Если все окажется так, как вы мне тут рассказали, то получается, я беззащитную женщину в такое нехорошее дело втянул. Вы правы, ни к чему вам с этим возиться.

Сердце у Татьяны гулко заколотилось. Неужели она ошиблась? Что означают эти слова? Ни к чему копаться глубоко, совать свой нос куда не следует?

– Надо вас вытаскивать, – продолжал между тем Исаков. – Но к обоюдной пользе. Вы, Татьяна Григорьевна, хороший следователь. Я могу пойти вам навстречу и протянуть руку помощи. А вы со мной за это расплатитесь.

– Как? – спросила она, еле шевеля пересохшими губами.

«Взятку вымогает, сволочь. Или в койку тянуть собрался? Господи, ну и в гадюшнике я работаю! И чего я, дура, упиралась, давно надо было в Москву переезжать, Стасов целый год меня уговаривал».

– Вы закончите дело об убийстве Бахметьевой. И вытрясете из этого мальчишки Сурикова все, что касается подложных документов. Кто, когда и о чем с ним разговаривал и что ему пообещали? Что произошло с квартирой Бахметьевой? Одним словом, вы должны узнать все, что можно.

– Но я же сказала вам, Григорий Павлович, – в отчаянии произнесла Татьяна, – я боюсь.

Мне страшно. Вы хотите, чтобы со мной произошло то же, что с Романом? Я уже пыталась поговорить с Чудаевым, выяснить у него насчет таинственной и неуловимой Гольдич. Правда, больше я к этому разговору не возвращалась, но он может забеспокоиться. Я уже прокололась, выдала свои подозрения, понимаете? Я просто могу не дожить до завтра.

– Доживете. Так быстро это не делается, поверьте моему опыту. И, со своей стороны, поторопитесь. Не тяните. Чем быстрей сделаете – тем быстрей уедете.

– Хорошо, – решительно сказала она.

 – Тогда вы должны согласиться с моим предложением. Запрос на мое личное дело привезут нарочным в ближайшие же дни. Я отдам запрос вам и взамен получу на руки свое личное дело. Пусть его запечатают, как положено. Как только я получу от Сурикова все необходимые показания, я в этот же день уеду. И больше здесь не появлюсь. Когда придет запрос о моем откомандировании, вы подпишете приказ. И без всяких обходных листков и прочих глупостей. А вещевой и денежный аттестаты отправите в Москву почтой. Идет?

Исаков с интересом поглядел на нее.

– А вы не такая уж беззащитная, какой хотите показаться. И жесткости в голосе более чем достаточно. Хорошо, сделаем так, как вы предлагаете. Приносите запрос, получите дело на руки. Но не вздумайте хитрить, Татьяна Григорьевна.

– Что вы имеете в виду?

– А то, что вы могли всю эту историю выдумать, чтобы разжалобить меня и разрешить вам уехать как можно раньше. Вам поручено следствие по ряду дел, и я вполне допускаю, что вы можете просто не хотеть ими заниматься, поэтому пытаетесь меня обмануть.