Что ж, в ближайшем будущем для него существовала вполне вероятная перспектива быть прикованным к некой унылой, крайне скучной особе, чем-то приглянувшейся Талибу, но тогда уже отсутствие заинтересованности своего дружка едва ли будет иметь для него значение.

Возможно, ему стоило попытаться убедить свой член заняться блондинкой в ответ на ее предложение.

Прежде, чем он успел, мимо него пронеслось воплощение живого хаоса с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок на затылке. Она торопливо шла по коридору, едва умещая в руках кипу беспорядочно сложенных папок с файлами и задевая выступающими краями практически все на своем пути.

Разговаривая по мобильному телефону, зажатому между ее ухом и плечом, девушка выглядела весьма взбудоражено. Она буквально врезалась в блондинку, и две небольшие папки выпали у той из рук.

Кипа в хватке брюнетки рухнула, и бумага, подобно серпантину, взмыла в воздух.

— Черт побери! — выругалась блондинка.

— Долбаные исследователи.

— Мне очень жаль, Аманда.

Брюнетка говорила с мягким техасским выговором, в то время как, опустившись на корточки и выронив телефон, кубарем полетевшим на пол, принялась сгребать бумаги в одну беспорядочную кучу.

— Я разговаривала и совершенно не смотрела, куда иду. Я очень сожалею.

— Позвольте мне вам помочь, — произнес глубокий голос. Рафик, его брат, по совместительству, неизменный джентльмен, поспешил через вестибюль и опустился на одно колено.

— Спасибо, — промурлыкала блондинка.

Однако осознав, что Раф обращался к маленькой брюнетке, она опустила на нее недовольный взгляд.

— Вот почему все здесь зовут тебя Пандорой.

Пандора. Богиня Хаоса.

Небрежный пучок на затылке брюнетки грозил рассыпаться в любой момент, предлагая на обозрение потрясающий каскад каштановых прядей с переливами цвета медового блонда теплого, рыжеватого оттенка.

Она подняла голову, и Кадир встрепенулся. Его член ожил, вытянувшись и окрепнув. Оу, да. В Пандоре не было ничего искусственного. Она была мягкой и женственной, с припухшими губами и голубыми глазами, почти полностью скрытыми за парой больших очков, которые могли бы быть модными в восьмидесятых. На ней была бесформенная блузка, но при движении девушки одна из пуговиц расстегнулась, и ему открылся вид на кремово-белую кожу ее декольте, подернувшуюся легким румянцем. Очевидно, она была взволнована и смущена.

— Они называют меня Пандорой не потому, что я обрушила все вселенское зло на планету или что-то в этом роде, — пояснила она.

— Я просто ужасно неуклюжа. Прошу прощения и у вас, сэр. Мне жаль, что так вышло.

Затем Пандора прикусила губу, что заставило его задуматься о том, как бы она сосала член, если, конечно, она вообще умела это делать.

Его заинтересовала ее аура невинности.