но разве это могло служить залогом того, что она сможет стать могущественной королевой? Что, если она не выдержит внезапно обрушившегося на нее внимания, публичных выступлений и груза ответственности от ожиданий? То, что казалось таким разумным несколько дней назад, теперь звучало, как безумие.

Пайпер едва ли обладала изысканной утонченностью и не имела ни малейшего представления о том, что значит управлять страной. Быть королевой - значило больше, чем просто обладать острым умом, добрым сердцем и сострадательной натурой.

Хотя эти качества, безусловно, необходимы, способность к выживанию особ королевской знати теперь больше зависели от связей с общественностью и умением оставаться неизменно грациозными под возможным давлением.

Судя по всему, в настоящее время Пайпер едва могла пройти коридору, не спотыкаясь – что и говорить о том, чтобы выйти в дизайнерских туфлях, при вспышках фотокамер, под устремленные на нее взоры, а ведь это станет определенно неизбежным для их жены.

В случае, если он и его братья женятся на ней, Пайпер придется нелегко, в попытке примерить на себя такой образ жизни. Его беспокоил вероятный ход событий, и Тал задался вопросом, возненавидит ли она его за выпавшую ей участь стать их плененной невестой. Но ее знания и страсть к энергопроекту, над которым они работали, могли бы стать неоценимым благом для будущего Безакистана.

Их союз с женщиной из Западного мира послужил бы ускорению сепарации их страны c соседями, и стал бы важным активом в развитии их международных связей. Поэтому, если Кад и Раф подтвердят его выбор, никакие опасения не собьют его с назначенного пути.

Ее чувства должны волновать его еще меньше. Пайпер могут обучить всему, что ей будет необходимо знать.

Безакистан отчаянно нуждался в королеве, и он не мог выкинуть Пайпер из головы. Но даже если она справится с бременем, которое должна нести королева, что она почувствует, когда однажды поймет, что может стать мишенью жестокого насилия?

В голове Талиба начали шептать зловещие голоса.

Однажды ему уже довелось заплатить жизнью одной женщины за свои желания. Как он мог допустить мысль о том, чтобы рисковать другой?

— Тал?

Он обернулся и увидел свою кузину Алию. Она была одета неофициально, но беспокойство, застывшее на ее молодом лице, стало привычным для нее «нарядом». Никакие попытки убедить ее окончить университет не действовали. В первый год обучения она была похищена, и вызволена из кошмара сексуального рабства двумя его старыми друзьями, Коулом и Берком Леннокс. И с тех пор, что бы Тал ни предпринимал, никакие виды терапии - психологической или имеющей развлекательный характер, ничто не могло излечить ту темноту, что поселилась внутри нее.

Конечно, он не мог винить лишь себя.