Поточил когти о сундук с инструментами, будто напоминая, что молоток следует положить на место, чтобы потом не разыскивать его по всей усадьбе. Потом проскакал в глубину кладовой и уселся на сундук, который я еще не открывала.

— Слушай, может, ты говорить умеешь? — полюбопытствовала я, пробираясь между вещей к нему.

Мотя фыркнул, всем видом показывая, какую глупость я сморозила.

— Ага, так я тебе и поверила. Скажи еще, будто у тебя лапки.

Кот потянулся, перепрыгнул на другой сундук и начал умываться, демонстрируя, что у него действительно лапки. Я открыла крышку.

Похоже, в этом мире ничего не выбрасывали. К тому, что люди собирают и передают из рук в руки детские вещички — малыши растут стремительно, — я привыкла. Но здесь кроме кружевных рубашоночек лежала одежда и на детишек разных возрастов, вплоть до подростков. И кое-что из мальчиковой одежды выглядело подходящим мне — точнее, Настеньке — по размеру. Я взяла две пары шерстяных брюк и короткую подбитую мехом курточку вроде той, в которой давеча приезжал Виктор. Похоже, это было чем-то вроде охотничьего или прогулочного верхового костюма, потому что доктор щеголял в длинном сюртуке и плаще. Нашлась на меня нижняя рубаха из тонкой шерсти и шерстяные же подштанники. К последним я приглядывалась особенно тщательно, даже принюхалась — но никаких посторонних запахов, кроме полыни и лаванды, которыми пересыпали сундук от моли, не обнаружила. Впрочем, если бы в сундук сложили недостаточно чистую одежду, за несколько лет все бы завонялось. Шерстяные чулки у меня были свои. А вот приличной шапки не нашлось ни в кладовой, ни у Настеньки: та носила кружевные чепцы или капоры с широкими полями. Красиво, конечно, но ни тепла, ни удобства. Так что пришлось обойтись теплым платком.

— Ты куда пропала, касаточка? — окликнула меня Марья.

Я вышла из своей комнаты, где переодевалась, и она ахнула.

— Что ж ты делаешь, стыдоба-то какая! Немедленно вернись и оденься как следует!

Кажется, теперь пришел мой черед недоумевать, «а что такого». Видимо, выражение лица у меня было соответствующее, потому что она продолжала причитать:

— Поверить не могу, что ты со всем остальным и всякий стыд забыла! Разве ж можно без юбки на людях появляться!

— Не без штанов же!

— Да барышне что в штанах, что без штанов — все едино! Чтобы каждый мог и ноги разглядеть! Ладно там в морозы девки деревенские портки под юбку надевают, так и то под юбку. А ты барыня.

— Глупости, — отмахнулась я.

— Оденься немедленно как положено, пока никто не видел!

— Ты же видела, — хмыкнула я. — В конце концов, если царице самой не зазорно было мужской костюм надевать, то почему мне нельзя.

— Да неужто царица так делала! Это ж курам на смех!

Понятия не имею, на самом деле, как одевались здешние царицы.