На влажные повязки сделаю стерильный физраствор, хоть он не антисептический, но все же лучше, чем ничего. А хинин пойдет как противовоспалительное и жаропонижающее — хотя хорошо бы не пригодился, конечно.

Я начала готовить бинты и инструменты, Марья ушла в людскую и через несколько минут вернулась с Дуней. Я вскинулась, собираясь гнать ее с кухни немедленно, но на ней были подаренные валенки и новый сарафан. Правда, выглядела девушка так, словно вот-вот расплачется.

Что опять случилось?

— Поблагодарить хочет, — проворчала нянька, верно истолковав выражение моего лица.

Дуня закивала так часто, что я почти испугалась, как бы голова у нее не отвалилась.

— Вы так щедры, барыня, — пролепетала она, кланяясь. — Век за вас бога молить буду! Вы уж простите, ежели что не…

— Все так, — перебила я. Кажется, никогда не привыкну к тому, чтобы мне кланялись. — Только слушайся и дальше. Если что-то непонятно, лучше спроси, почему так, я объясню. Но ничего не придумывай сама.

— Хорошо, Анастасия Павловна. Дозволите спросить, зачем руки мыть? И Петьке…

Марья нахмурилась, и девушка торопливо добавила:

— Простите, не моего это ума дела, раз вы так велите. Просто чудно это.

Я вернула Марье суровый взгляд, улыбнулась Дуне.

— Ничего, я же сама предложила спрашивать."

"Вот только как объяснить ей про микроорганизмы? Нам-то при них с детства рассказывают как о чем-то само собой разумеющемся. А здесь поди вложи им в голову саму концепцию микромира — слишком мелкого, чтобы увидеть.

Концепция невидимого мира…

— Нечисть грязь любит и боится мыла, — сказала я. — Знаешь, та, которая еду может сглазить или болезнь нагнать?

Дуня кивнула, но видно было, что мои слова ее не убедили. Придется и дальше сочинять.

— Знаешь ведь, что от лихоманки нужно притолоки золой обмыть?

Она снова кивнула.

— А зола — это что? Дерево, которое сквозь огонь прошло.

— Нечисть огня боится, — задумчиво произнесла Марья.

Неужели получится?

— Вот. Мыло — это жир, проваренный со щелоком. А щелок откуда берется?

— На золе настаивают, все знают, — кивнула Дуня.

— Получается, мыло — это все та же зола, — подхватила я. — Поэтому, как с улицы приходишь, нужно руки мыть с мылом, чтобы нечисть сбежала.

Хорошо, что никто из коллег меня не слышит.

— А еще она любит в пыли и грязи прятаться, — продолжала вдохновенно сочинять я. — Поэтому в доме и на кухне всегда особенно чисто должно быть.

— Вот такого я не слышала, чтобы нечисть в земле жила, — недоверчиво проговорила Дуня.

— А где она живет? — спросила я, чтобы выгадать время.

— Да по-разному. Русалки — в лесу, а то, бывает, в поле спрячутся летом да по голове как стукнут, весь день мутная потом ходишь. Банник — в бане, вестимо. Домовой, опять же. Леший.