Одноэтажные домики тянулись и тянулись вдоль железной дороги, и казалось, существуют здесь только потому, что кто-то, сойдя на этой станции, вынужден был остаться и строил себе дом с краю, и так они нарастали и нарастали «хвостом» вдоль следования поездов.

– Вот и Ричимор, - глядя в окно, сказала Алисия. Это такой же поселок горняков, что и ваш Дильтон, Полианна. Вы уже ездили по этой дороге? – она посмотрела на меня, а я пыталась по ее взгляду понять, что она успела выведать у ребенка.

– Нет, мы едем впервые, - ответила я, успокоившись, что саквояж так и стоит у меня под боком.

На нем комом лежал незнакомый плед. Мэри заметила мой взгляд и поспешила успокоить:

– Пледы раздали, когда ты уже спала, и я постаралась подложить его тебе под голову.

– Да, ваша малышка – просто мечта любой матери, кора. Она и ноги вам подняла на сиденье, так что, можете быть спокойны – вам грозит старость в заботе с таким ребенком, - Алисия, видимо, надеялась на продолжение разговора, что нравилось мне все меньше.

– Это точно, - ответила я, встав. Запустив руку в саквояж, я вынула документы и деньги, заботливо обёрнутые бумагой.

Из чемодана достала легкую шаль, и обернув ею бумажные свертки поторопила Мэри к выходу:

– Надеюсь, на станции есть туалет, - сообщила я женщинам и потянула Мэри к выходу. Если пропадут вещи и мелочь – ерунда. Главное – документы и бумажные деньги, которых, судя по всему, нам хватит на пару месяцев, не больше.

Как только состав встал и проводник открыл двери, предупредив, что со станции лучше не выходить, мы сошли с поезда и направились в сторону станции. По словам проводникам там была дамская комната. И если я предъявлю свой билет второго класса, меня пропустят внутрь.

Интересно, а все остальные где справляли нужду? На перроне под окнами?

– Мэри, милая, у нас кое-что случилось, о чем я расскажу тебе позже, но сейчас нужно ответить на самые главные вопросы, - торопливо говорила я по дороге к нужному зданию.

– Да, мамочка, я уже поняла. Бэлла вчера сказала мне перед сном, что я о своей семье не должна говорить ни слова. Только о погоде и том, что вижу.

– Это хорошо. Так, о чем вы говорили с этими корами пока я спала?

– О многом. Сначала я рассказывала о географии, а потом пела им песни.

Когда выяснилось, что кора Августина – учитель танцев, мы обсуждали танцы. Она едет с тетушкой в Малтон, чтобы выйти замуж. Ее родителей давно не стало, и тетушка опекает ее. Единственное, что я сказала о тебе, так это только про твои корзинки, что ты делала для продажи и про то, что геометрию ты знаешь лучше моего учителя.

– А про отца… ты что-то говорила про Филиппа и Гарри?

– Нет. Когда ни спросили меня давно ли погиб мой отец, я поняла откуда на тебе это платье.