– Он всегда такой – хочет казаться старше, хоть раньше и сам ревновал тебя ко мне.

– Ты знаешь, что такое «ревновал»? – переспросила я.

– Матушка, я читаю газеты, изучаю книги отца, и думаешь, что ничего не понимаю в человеческих отношениях? Да вы при нас обо всем говорите! – удивленно ответила она, и я почувствовала себя динозавром – ничего себе, значит, туалет в доме с дырой в стуле, а вот говорить при детях обо всем – не проблема. Какое-то очень уж странное развитие детей.

– Ладно, давай накроем на стол, - я решила уйти от неудобного разговора и взялась за хлеб, лежавший завернутым в полотенце в плетеной корзине.

– Давай, только рагу поставим на огонь, как только они придут к столу, иначе оно остынет, - тоном знатока вставила девочка.

– Может, ты просто будешь говорить мне что делать, иначе, боюсь, я напутаю.

– При них говорить, что тебе делать? Да у тебя самой рот не закрывается, и ты всем раздаешь указания! Заставь Гарри переодеться, потому что он сядет за стол в той же одежде, что была на нем в дороге, а отцу вели меньше воды лить, пока моет руки. Мне скажи причесаться, а вот в это время можешь и разогревать, - выпалила девочка, и в тот же момент в дом вошли Филипп и Гарри.

Мальчишка, как и сказала Мэри, бухнулся за стол, а Филипп с улыбкой посмотрел на меня и, чуть коснувшись плечом, прошел мимо в сторону комнаты. Дома ходили в обуви, и мне это не очень нравилось, но пока нужно было присмотреться.

Я решила, что не стану вести себя, как прежде, и подвинула кастрюлю на огонь. Достала с полки тарелки, на одну положила хлеб, на другую Мэри порезала огурцы и выложила помытую зелень, вареные яйца, а на остальные я выложила рагу.

Мэри делала страшные глаза, намекая, что я что-то делаю не так, но я плюнула, потому что проще говорить, что теперь все будет по-новому, чем постоянно бояться.

Филипп вышел из комнаты в рубашке и брюках, на ходу закатывая рукава:

– Пахнет просто божественно. Я и не сомневался, что нас ждет что-то вкусное. Как ты себя чувствуешь, Пола? – он улыбнулся, как улыбаются самодовольные хлыщи, но мне показалось, что он расслаблен и счастлив сейчас.

– Отлично, все отлично, - ответила я и, улыбаясь, ждала, пока он в тазу валандается с мылом, то намыливая, то поливая руки из кувшина. Наконец, вода закончилась, и он остался с намыленными по локоть руками.

– Набери воды, дорогая, мне на этот раз не хватило, - любезно сказал он.

Я ковшом из деревянной бочки наполнила кувшин и подала ему, только он ожидал, что я буду поливать ему на руки, но я поставила кувшин рядом с ним.

– Рассказывайте, как прошла поездка, - словно не понимая, что произошло, спросила я и присела за стол, но краем глаза заметила, что Мэри отчаянно жестикулирует. Я одними только глазами повернулась к ней, и она указала на место напротив двери.