– Тятька? – Девица повернулась на зов и попыталась разглядеть одинокий и размытый силуэт человека. Кто-то стоял подле заклан-камня и манил ее рукой.

– Отец? – нерешительно отозвалась Ягодка. – Это ты?

– Иди же!

Неизвестно откуда взявшаяся туманная дымка накрыла плотным одеялом уродливый дуб и отшлифованный временем священный жертвенник.

Размытые очертания отца теперь только угадывались. Клочья клубящегося тумана обтекали серую неровную тень, подобно потокам полноводной реки, огибающим древний утес на опасной стремнине.

Ягодка решилась. Ей было страшно, но в то же время нестерпимо хотелось посмотреть на отца или поговорить с его духом."

"Знахарке и травнице-ведунье Ягодке казалось, что бояться не надобно, а те частые приступы ужаса, которые накатывали и накатывали, и от которых леденела ее душа, возникали на самом животном уровне.

Она попробовала выдернуть увязшую в иле правую ногу, затем левую – не получилось! Несчастная сирота горько заплакала, но продолжила бороться с трясиной. Утопленники все так же шептались и тянули к ней разложившиеся корявые руки.

– Оставьте ее! – прохрипел чей-то голос. Покойники вздрогнули и заколыхались, стеная и выкрикивая непонятные мольбы.

Ягодка почувствовала, что под ступнями ног забурлил болотный газ – он с бульканьем вырывался на поверхность – вонючий и дурманящий. Теперь топь не удерживала ноги девушки. Ей удалось быстро высвободить сначала одну ступню, а затем и вторую. Переступая мелкими шажками на более твердую поверхность дна, Ягодка постепенно смещалась к заросшему осокой пологому бережку. Настал миг, когда она полностью вырвалась на свободу и в изнеможении упала в прибрежную черную грязь. Туман по-прежнему клубился и даже усилился.

Ягодка лежала на спине и плакала. Она сплевывала попавшую в рот тину и никак не могла успокоиться. В сумбурном вихре мыслей, замешанных на образах мертвецов и неутихующем страхе, девушка оказалась на кошмарной дрожащей кромке, разделяющей Явь и пучину безумия. Подняв голову, она в оцепенении смотрела, как несчастные утопленники уходили обратно в глубину, беззвучно рыдая и отчаянно заламывая страшные руки.

Еще мгновение, и болото вновь поглотило своих вечных постояльцев. Последней исчезла голова ее страшного двойника. В разинутый в немом крике рот хлынула осенняя водица, и призрак Ягодки исчез в безобразном омуте.

– Иди к престолу! – скомандовал хриплый голос.

Измученная девушка с натугой встала и, повинуясь приказу, поковыляла к уродливому трону, на каждом шагу спотыкаясь и запинаясь.

Взгляд искал фигуру отца. Или не отца?

– Кто ты? – прошептала несчастная. – Ты не отец. Мой отец сгорел страшной смертью!

– Ха-ха-ха! – заставил ее зажмуриться презрительный хохот.