Затем резко смахнула с себя пыльную ткань, потянулась от долго сна, изогнулась станом, мурлыкнула себе под нос:

– Как шибко любви-то хочется!

Скрюченный пень в углу хаты зашевелился и радостно заскрипел – Аука вновь разучился разговаривать, да и ворон подзабыл речь человеческую, но довольно курлыкнул совсем как сытый журавль.

– Аука, Цыпонька, родненькие мои! Вы меня ждали? Сколько зим прошло?

Леший зашевелился, вскинул корни, заменяющие ему руки и ничего не сказал, а умный Цыпонька смог ответить:

– Сорок пять – Баба Ягодка опять!

Внезапно колдунья вспомнила последние мгновения своей предыдущей жизни, охнула, встрепенулась, схватилась за раскуроченный Вием бок и успокоилась.

Там все было нормально – гладкая, розовая, новенькая кожа, как животик у младенца, и никаких намеков на то, что здесь когда-то зияла черной пустотой страшная рваная рана, залитая кровью.

Яга довольно поцокала языком, и выбравшись из уютного гроба, пошлепала босиком в изумительное рассветное утро.

Впервые за истекшие века возрожденная колдунья призадумалась. Одна жизнь сменяет другую, а она по-прежнему не умеет ни читать, ни писать.

А вот если бы умела?

О да! Бабе Яге было бы, что записать. Но как найти зерно знаний в этом дремучем лесу? Началась четвертая жизнь, и потекла тонкая струйка непрерывного времени. Надо было поторапливаться. Грамота сама в лесную избушку не придет. Учителя искать надобно, и случай подвернулся.

Наступающий день обещал быть удивительно солнечным. Небесный свет просачивался в самые потаенные закоулки чащи. В это летнее утро Яга собиралась посвятить обычным житейским радостям: подобрать пыль с укромных уголков, приготовить себе кашу, сварить лечебных снадобий, пошептать что-нибудь, может быть, и до боевых зелий руки дойдут.

Но не удалось ведьме сохранить безмятежное настроение. Сегодня ей приснилась одна из старинных жертв и все утро маячила перед глазами, мерещилась. Старый грех навеял странные воспоминания.

Девушка."

"Такая же чернявая, как и сама Баба Яга в ее повторяющейся юности. Но почему же она не кричала? Не хрипела, не металась, не звала на помощь. Почему? Ведь так делали многие последующие, все остальные, но не эта жертва.

Она лежала на закланье, обездвиженная страхом или ядом – Яга уже не помнила, а над ней в несдержанном ожидании нависла нетерпеливая Скверна. Девица не издала ни звука. Вечная ведьма сосредоточенно целилась в её грудь.

И зачем только она заглянула жертве в глаза! В черных зеркалах расширенных зрачков этой странной девушки убийца увидела свое собственное отражение: немолодую страшную женщину с гневной безумной маской вместо лица. Она лишь палач, выполняющий грязную работу.