Вынырнувшая на миг из туч полная луна пришла на подмогу – осветила трудный путь. Блеснули отполированные временем камни древней дороги."

"– Его дорога! – радостно вздохнула ведьма и, вскинув руки к тяжелым тучам, утробно проскрипела: – Слава Чернобогу!

Небо откликнулось вспышкой одинокой молнии. Ослепительная стрела Перуна ударила где-то позади – возможно, в кромку леса, осветив на миг сказочный, но такой злой мир.

Следом за небесной вспышкой на деревню и примыкающее к ней Молохово урочище обрушились непроглядная темень и вязкое безмолвие, разбавляемое шепотом начинающегося ненастья.

Древний каменный путь петлял – поворот, еще один, а за ним изгиб, низинка. Ведьма чуть не налетела на заросшую опятами спину лешего.

Неказистый и коряжистый лешак по-прежнему держал на руках Преславу. Невеста один раз пришла в себя, но, разглядев, кто ее несет, вновь окунулась в пучину беспамятства. Ленты в ее косах давно развязались, и теперь волна русых волос ниспадала до крючковатых корней – ног лешего, колыхаясь в такт тяжелым шагам лешего.

– Хозяйка! – проскрипел по слогам он. – Повинуюсь.

Ягода даже подпрыгнула от возбуждения и черной радости. Ее потряхивало от вновь охватившей ее жажды крови и мести.

А там, впереди, за деревьями открывались туманные грязные берега гнилых болот и он – черный гранит заклан-камня.

– Пришла, – прошептала Ягода и, завидев изувеченный трон Чернобога, крикнула: – Сбылось!

С робостью и почтительностью ведьма подошла к отшлифованной вечностью громаде заклан-камня, завороженно погладила ладонью его холодную поверхность и вздрогнула.

В тот же миг вспыхнули мириады призрачных болотных огоньков. Каждый из них мерцал тускло и невнятно, но все вместе они озарили окрестности и обозначили границы магического круга.

Ведьма заметила, что на заклан-камне что-то лежит.

Она протянула руки и расправила старинный плащ с капюшоном.

– Ритуальные одеяния, – взволнованно прошептала ведьма.

Она отбросила в сторону не нужную теперь котомку и торжественно облачилась в ветхую, но испещренную светящимися рунами одежду.

Ведьма накинула капюшон, соединила две половинки золотой застежки на шее в виде двух костлявых кистей рук с растопыренными пальцами. Персты сплелись между собой, и застежка защелкнулась.

На смертном одре жертвенника блеснуло какое-то мутное отражение.

Ведьма уже догадалась, что сейчас увидит.

Трепеща и не скрывая восхищения, она ухватилась за витиеватую рукоять клинка и потянула на себя.

Удивительной красоты волнистый клинок беззвучно покинул замшелые ножны. Ягода невольно залюбовалась древним лезвием.

– Скверна! – проскрипел за спиной леший. – Это Скверна! Резак уныния!

Безумные огоньки заиграли в черных как смоль глазах ведьмы.