– Ты теперь наша горемычная богиня, владычица пекельного царства и надсмотрщица стенающих душ грешников! Пойдем со мной! Там, на дне самого глубокого пролома темной Нави, тебя ждет мрачный замок и прекрасный уродливый трон… твой трон.

– Будь по-вашему, – вздохнула молодая Яга. – Я приду. Возвращайся, Кручина, туда, откуда пришла. На сороковой день меня встречайте.

Богиня скорби поклонилась в пояс и возвестила торжественно:

– В Нави тебя будут ждать, Царица!

После этих слов она удалилась. А ведьма отрезала густую гриву волос до самого пояса, долго приводила себя в порядок, пытаясь расчесать черную волну волос.

За этим делом притомилась до боли в спине и тогда призвала прислужниц. И их на зов хозяйки откликнулось много.

Одни дочери лешего Ауки и болотной кикиморы Мары три дня вычесывали космы царицы, заплетая их в мохнатые толстые косы, а другие умащивали прекрасное тело юной ведьмы бесценными индийскими маслами и благовониями."

"Лесавки-рукодельницы вышивали удивительной красоты алое платье, попутно сплетая из черной лозы и тонких золотых нитей венец с бриллиантами размером с крупный горох, а прочие варили непростую уху из принесенных крупных рыб, разламывали хлеба и черпали вино.

Вечная ведьма пригубила терпкого, красного, как кровь, вина и отведала царской ушицы.

Мрачное выражение не покидало лицо ведьмы. Она размышляла, кручинилась – будь не ладна Кручина та! – смотрела бездонными глазами в свежевымытое окно избушки и вздыхала, и вздыхала, и вздыхала. Затем потребовала сшить ей новый холщевый наряд обычной селянки.

На следующий день, притомившись от назойливых прислужниц, ведьма зевнула и потянулась. Долго сидела на краю лежанки, покрытой шкурой медведя.

– Ох, девки лесные, как любви-то любовной шибко охота, – вдруг протянула молодая чаровница. – Настоящей такой любви бабьей, до дрожи в чреслах, до огня в животах.

– Как такое возможно, Царица? – прошептала одна из лесавок по имени Моха.

– А разве царицы не имеют права любить? – удивилась Яга.

– Имеют, имеют, – испуганно прошептала Моха. – Но ты же, Великая, не совсем царица, ты – богиня!

– А богиням любить не положено, что ли?

– Нет, нет, нет, нет, нет! – зашелестели испуганные прислужницы. Они потрясенно кланялись в подобострастном трепете.

– Значит, простоволосой девке из печной Красатинки можно любить, а мне, несчастной и вечной лесной дичке, не полагается?! А ну пошли отсюда! Идите чужакам косоглазым в лесу ноги заплетайте, а меня оставьте. Выметайтесь сами, не то порву на клочки!

Яга рассердилась не на шутку и прогнала всех.

На другой день она надела этот простой сарафан селянки и вышла во двор, в теплое утро. Ведьма придирчиво оглядела старый тын с черепами и подалась в чащобу лесную.

Многое изменилось в старом лесу.