В этот же самый миг монголы увидели наступающие волны свежих русских витязей, со сверкающими луковками блестящих шлемов и развивающимися знаменами с сердитым ликом нового бога!

И тогда ордынцы побежали.

Все! Все до единого метнулись врассыпную – свои дрожащие душонки спасать!

Не взирая на строгую дисциплину и страх смерти, степняки мелькали пятками, обтекая Красный холм, на котором продолжал стоять ничего не понимающий беклярбек Золотой Орды Мамай. Он продолжал смотреть на полный разгром своей непобедимой силы и не мог поверить в происходящее. Мамай обернулся в поисках поддержки степного сурового бога, который всегда стоял за его спиной и направлял его к великой власти, но темного монгола там почему-то не оказалось.

Долго думать Мамаю не пришлось – пора было и ему спасать свою теперь никчемную жизнь. Впоследствии он смог в сопровождении своей личной охраны пробиться в дикое поле, а затем бежать в Крымское ханство.

Улепетывающим в панике воинам Мамая повезло меньше. Русская конница целых сорок верст преследовала их и полностью их уничтожила вместе с позорной генуэзской пехотой, иноземными наемниками и прочими искателями приключений, жаждущими в далекой Руси грабежом сколотить состояние на страданиях, горестях и смерти русских людей.

Бородатые голубоглазые мужчины в профессиональных доспехах на своих страшных конях настигали и били, настигали и били проклятого ворога. Полное уничтожение войска Золотой Орды затянулось до самой ночи, и только ангелы остались на поле битвы, заваленном убитыми и залитом кровью, оплакивая погибших защитников Руси…

– А что я наделала? – переспросила Баба Яга у призрачного Чернобога.

– Ты низвергла меня в Навь как простого смертного! – прошелестел беспомощный дух.

 – Тебе удалось перехитрить меня, так оставайся же теперь на моем месте. Вон он, твой трон, и моя корона огня…

– Убив тебя, я сняла с себя заклятие вечной старости!

Призрак заколыхался и не ответил, его облачко истончилось, и за миг до его исчезновения до слуха древней ведьмы уже с изнанки донеслись всего четыре еле слышимых слова:

– Ты умрешь жалкой смертью…

Баба Яга криво усмехнулась и прошептала:

– Подумаешь, напугал. Я этого уже четыреста лет жду…

Улыбаясь от уха до уха, Баба Яга повернулась к Иванушке и осеклась.

Княжич стоял рядом и удивленно смотрел на засохшую и уже потрескавшуюся до глиняной корки бывшую лужу.

– Бабушка, – тихо сказал он. – Мне показалось, что кто-то прошептал, что ты умрешь жаркой смертью. Это значит в огне?

– Вон оно как, – ведьма собрала старческие губы в точку, прикрыла левый глаз и протянула: – Мне, внучек, и на костре смерть красна, лишь бы моя, а не чужая…

Баба Яга заглянула за спину Иванушке, принялась озираться.