Дай срок, и я вас всех изничтожу…

Возвращаясь к своей избушке, она все чаще и чаще волновалась и переживала, что молодой герой не придет. А вдруг, не ровен час, битва вот-вот начнется, а юный влюбленный так и не заявится к главному действу.

И он пришел!

Смущающийся розовощекий юноша пришел без фанфар и дроби боевых барабанов, и что самое дивное – пешим порядком.

– Эй, хозяева! – раздался за забором приятный юношеский голос. – Есть кто живой?

Яга заметалась по горнице, пытаясь взглянуть на себя в разбитое зеркальце.

– Иду, милок, иду, – закудахтала она и вывалилась наружу.

Румяный, высокий парень, вихрастый и златокудрый, в подпоясанном кафтанчике и красных сапожках с опаской взирал на древнюю, похожую на засохший пень старуху и молчал, ожидая ответа.

Подслеповатая Баба Яга приковыляла к молодцу и, задрав подбородок, заглянула ему в синие, как небесная высь глаза.

– Он ли это? – спросила она и, принюхавшись, сама же ответила. – Он.

Молодой парень никогда до этого мига не видавший настоящих колдуний, ведунов и кудесниц, с самого начала опешил, и, казалось даже, потерял дар речи. Но, рассудил так, что, если сразу не убили и не ограбили, то и поговорить, возможно, дадут.

– Э, доброго вам здоровьишка, бабушка, можно у вас на постое дух перевести и отдохнуть заплутавшему путнику? – неуверенно спросил он.

Баба Яга посторонилась, давая проход молодому лучнику. Боевой лук у него на спине и колчан на перевязи она сразу приметила.

– Проходи, залетный, – улыбаясь во весь рот, прошамкала ведьма. – Этот дом всегда рад гостям, хоть полуденным, а хоть бы и полуночным.

– Мне бы студеной водицы испить, а то умаялся я в вашем лесу коня своего разыскивать.

Мне его папенька на дорожку выдал, а я на полянке с него соскочил, а конь шасть в кусты, как лис за мышкой – только его и видел.

Баба Яга от такой напасти даже ударила себя кулаком по больным коленям и зашипела от боли, а гость неожиданно вздрогнул.

– А как звать-величать моего посетителя бесценного?

Парень вздохнул, по-мальчишески утер рукавом нос и ответствовал.

– Иваном маменька с папенькой нарекли. По отцу Ярославович. А братовья все больше Ивашкой кличут.

– Вон оно как, – с пониманием протянула ведьма и улыбнулась. – Тогда заходи в хату, Иванушка.

Хлеба разломим, парным молоком запьем, разговоры будем разговаривать, скатерть самобранку развернем, ужин великий назначим, с зажаренными гусями и лебедями в золотой посудине!

Ведьма внимательно посмотрела на смущающегося румяного парня и добавила.

– А ежели с кашами в меду и квасами с клюквой?

Вот тут проголодавшийся Иван улыбнулся, кивнул и робко прошел в избушку, поклонившись дому чуть ли не в пояс.

До самой ночи ведьма благодарного гостя разносолами потчевала, за разговорами выяснила, что да как.