Хотя казалось, тут лишь те, кто отличился на границе, или с Нахимовым при защите Кореи или те, кто отправлялся в Валахию. Вторых легко отличить по ауре. Такая же была у Виолетты и у лекарей Чехова.

— Правда? И каким же образом я на это повлиял? — спросил я.

— Как? А вы не слышали? Ой, голубчик, я получаю орден за заслуги, что хоть и постфактум, но раскрыл дела Богатырева. Надеюсь, не забыли такого?

Кто ж забудет провального начальника внешней политики, который смылся в первый же день войны? Хотя положа руку на сердце, я тоже так сделал, но приказ царя как никак.

— Так вот, это благодаря вашей наводке, — Газонов наклонился и зашептал: — И отдельное спасибо от меня лично за то, что не пришлось его устранять.

Сами понимаете… Надеюсь, он получил по заслугам?

— Ох, не сомневайтесь, Алексей Октябринович. Богатырева ждал жалкий конец!

— Кстати. А что вы собираетесь делать… кхм… с сыном хана?

— Оставлю себе, — твердо сказал я, посмотрев Газонову в глаза.

— Понял, понимаю.

Двери зала ожиданий распахнулись, и на пороге появился статный дворецкий с моноклем.

— Дамы и господа, рад вас приветствовать и хочу сказать, что для царя большая честь принимать вас в Кремле! Такие герои нужны стране! — он слегка поклонился, и все захлопали.

— Сейчас мы с вами подпишем бумаги на титулы, звания и награды. Каждому его величество выделил по десять минут. Далее я буду вызывать вас по списку.

Все подобрались. Каждый был одет в мундир или костюм. В общем реально элита из элит.

Газонова вызвали в числе первых, так что я остался один. Лора не спешила болтать, так что я достал телефон и открыл чат. Там тоже тишина, и только царь сообщил, что сегодня награждение. Остальные ответили «ОК».

— Князь Кузнецов Михаил Викторович! — громко произнес гвардеец.

— Ну наконец-то! — выдохнула Лора.

На этот раз нас провели не в кабинет с тем стремным диваном, а в нормальную приемную. Просторный зал с кучей лепнины, золота и бархата. Как и положено царям.

— Ваше величество, — поклонился я.

— Миша, давай без этого, — вздохнул царь и показал на стул напротив его рабочего места. — Садись.

— Чувствую, вам этот день тяжело дается, — улыбнулся я, присаживаясь.

— Не то слово. Но народу надо знать, что в стране все хорошо и есть на кого равняться.

И так уж получилось, что этот кто-то — ты.

— А я-то тут причем?

— Ты герой молодежи. Ты же не забыл, что Катя — мой представитель?

— Да ее забудешь, — вздохнул я, а Петр улыбнулся, наверное, впервые за день.

— Она знает, о чем говорят на улицах, в кафе, в ресторанах и в институтах. Ты для них… мессия… Луч, на который все хотят ровняться. Красивый, статный, успешный. Князь, попрошу заметить! В твоем-то возрасте. Все думают, что тебе все дается так легко и непринужденно. Они хотят так же.